05 - 11 июля 2018   № 18 (2220) Издается с 1990 г.
Лучше лежать на дне?..
К столетию трагедии затопления кораблей Черноморского Флота в Цемесской бухте
Линкор «Свободная Россия» все никак не хотел уходить на дно. Оставленный экипажем, он уже получил шесть торпедных ударов, и лишь после седьмого попадания затонул.

Произошло это не в бою – эскадренный миноносец «Керчь» по сути расстрелял корабль, который на буксире вывели в Цемесскую бухту Новороссийска 18 июня 1918 года. Перед этим «Керчь» потопила торпедой свой же миноносец «Фидониси». Как вспоминал командир эскадренного миноносца «Керчь» Владимир Кукель: «Через 2 минуты 3 секунды после взрыва линкор стал медленно крениться на правый борт, с дифферентом на нос. Спустя еще 3 минуты 42 секунды корабль перевернулся вверх килем. Все это сопровождалось страшным лязгом и грохотом срывающихся со своих оснований огромных трехорудийных 12-дюймовых башен, которые скатывались по наклонной палубе «Свободной России», сметая все на своем пути. Через 37 минут после взрыва корпус линкора скрылся под водой…. Картина гибели корабля была столь величественна и тяжела, что почти у всех стояли слезы на глазах, многие сняли фуражки и все мрачно и молча с грустными, сосредоточенными лицами следили за происшедшим».

Так был затоплен один из двух оставшихся новейших для того времени линейных кораблей Черноморского флота. Его собрат – линкор «Воля» (бывший «Император Александр III») – буквально за несколько часов до этого ушел со всей командой обратно в Севастополь, туда, где находились немецкие войска, занявшие в 1918 году Крым… Так произошло не только затопление, но и окончательное разделение Черноморского флота – на белый и красный. Впрочем, несколькими неделями раньше Черноморский флот уже пережил попытку его деления по национальному признаку – на российский и украинский. Но об этом чуть позже.

Всего же в тот день, 18 июня 1918 года, открыв кингстоны (специальные люки в корпусе корабля), добровольно легли на дно бухты двенадцать военных судов. На мачтах уходящих в глубину кораблей были подняты флаговые сигналы «Погибаю, но сдаюсь!». Сама же «Керчь» ушла на дно под Туапсе, передав последнюю радиограмму: «Всем, всем. Погиб, уничтожив те корабли Черноморского флота, которые предпочли гибель позорной сдачи Германии — эскадренный миноносец «Керчь».

А предшествовала этой флотской трагедии не менее трагическая, а порой и весьма циничная политическая игра, в которой интересы России в Черноморском регионе стали разменной монетой и на многие годы определяли еще вектор российской черноморской политики. Так же, как и внутренний «раздрай» в командах боевых кораблей, которые голосованием решали, как поступать: уничтожать корабли или возвращаться в Севастополь?

Как и в Финляндии, по итогам Брестского мирного договора весной-летом 1918 года, кайзеровские войска стремительно приближались к главной базе Черноморского флота – Севастополю. Стремясь избежать неизбежного захвата, как и в случае с Балтийским флотом в Гельсингфорсе, командующий Черноморским флотом адмирал Саблин отдал приказ поднять на кораблях украинские флаги. Но и это оказалось слабой защитой. Тогда эскадра ушла в Новороссийск, но и к нему уже продвигались германские войска. В отличие от Балтийского флота, совершившего ледовый прорыв из Гельсингфорса в Петроград, уходить Черноморскому флоту было некуда. Хотя в статьях Брестского мирного договора речь о Черноморском флоте не шла (там упоминался только Балтийский флот, и косвенно – британские корабли и субмарины, которые к тому времени базировались в Финляндии). Почему вопрос Черноморского флота так и не был включен в повестку переговоров – об этом знал лишь военно-морской представитель советского правительства контр-адмирал В. Альтфатер. Но скорее всего, вряд ли кто предполагал, что немецкое продвижение на юге России может стать столь дальним, что лишит флот возможности базирования. Правда, впоследствии, при предъявлении ультиматума, германское командование сделало заявление, что намерено сразу же после окончания войны вернуть боевые корабли в Россию. Понятно, что этому никто не верил. И большевистское правительство не было исключением. Официально согласившись выполнить германские требования, оно стало готовить флот к уничтожению.

Уход флота из Севастополя, который предшествовал новороссийской трагедии, чуть было не привел к его расколу. Как считали большевики, подъем на кораблях флагов «незалежной», то есть провозглашенной Украинской Центральной Рады, участницы переговоров в Брест-Литовске, лишь облегчит немецкий захват. Поэтому миноносцы после решения судовых команд взяли курс на Новороссийск, кстати, под угрозой обстрела со стороны своих же линкоров, которые, правда, через несколько дней присоединились к ним. Да и сам уход двух новейших по тем временам линкоров «Воля» и «Свободная Россия», самых мощных боевых кораблей на Черном море, сопровождался обстрелом германских полевых батарей, которые кайзеровские войска расположили на входе в Севастопольскую бухту.

Уже в новейшей истории подъем украинских флагов на кораблях Черноморского флота повторится при новом разделе флота, тогда еще флота СНГ. По-воровски будет сниматься с якоря сторожевик Черноморского флота СКР-112, чтобы на пути из Донузлава в Одессу спустить флаг ВМФ и поднять украинский. Так же, но уже в «торжественной обстановке», под звуки украинского гимна, будут поднимать флаги на кораблях ЧФ, которые по соглашению отойдут Украине. Завершится этот фарс уже в наше время, когда корабли украинского военно-морского флота будут стоять на приколе в севастопольской бухте, – ненужные ни России, ни Украине.

К командующему Черноморским флотом адмиралу Михаилу Саблину судьба будет более благосклонной, чем к командующему Балтийским флотом контр-адмиралу А. Щастному. Он чудом избежит расстрела после вызова в Москву, в советское правительство. Это поистине детективная история, результатом которой станет его бегство в Великобританию и возвращение в Севастополь, командование Белым флотом и смерть от рака печени буквально перед самым исходом его в Константинополь и тунисскую Бизерту. Именно Михаил Саблин подготовит проведение самой массовой «десантной операции» Российского флота – когда почти сто тысяч человек на кораблях и судах Черноморского флота уйдут из Крыма в изгнание. Потом, много лет спустя, его однофамилец, капитан 2-го ранга Валерий Саблин, организует выступление на сторожевом корабле Советского Балтийского флота «Сторожевой» против Советской власти и будет остановлен у выхода из территориальных вод обстрелом с самолетов морской авиации. Но следователи будут еще долго выяснять: не было ли у политработника ВМФ Саблина в роду бывших царских адмиралов?

А линкор «Воля» (бывший линкор «Император Александр III»), который вместе с четырьмя эскадренными миноносцами и двумя миноносцами уйдет в Севастополь, станет носить имя «Генерал Алексеев». Он пойдет вместе с кораблями белой эскадры в тунисскую Бизерту, потом, после ее интернирования, станет объектом изучения французскими корабелами в Тулоне. А 12-дюймовые башни линкора после захвата судов в 1940 немцами были переданы в Финляндию и стали береговыми орудиями на островах. Потом эти орудия будут возвращены Советскому Союзу и войдут в состав береговой артиллерии. Кстати, одно из этих 305–мм орудий ныне входит в состав экспозиции музея на Поклонной Горе.

Уведший «Волю» («Екатерину Великую») и другие эсминцы и миноносцы ее командир, исполняющий обязанности командующего флотом капитан 1 ранга А.И. Тихменев, после прихода в Севастополь долгое время будет находиться в тени, потом станет начальником штаба Белого флота, уйдет вместе со своим кораблем в Бизерту (Тунис), где и останется до конца своих дней, и будет похоронен на европейской части бизертского кладбища в 1959 году.

А командир линкора «Свободная Россия», останки которой поныне покоятся на дне новороссийской бухты и посещаются лишь дайверами, капитан 2-го ранга Терентьев, в годы русско-японской войны вахтенный офицер крейсера «Рюрик», погибшего в бою с японской эскадрой (сам мичман был поднят из воды после затопления корабля и, освободившись из плена, продолжил флотскую службу), после новороссийской трагедии станет офицером «белого» ЧФ, будет жить в эмиграции в Югославии.

Командир эскадренного миноносца «Керчь» Владимир Кукель станет начальником штаба Военно-морских сил Советской России на Каспии, затем – начальником штаба Балтийского флота, вместе с Федром Раскольниковым будет работать секретарем советского посольства в Кабуле, затем будет принимать на верфях из Италии два первых пограничных корабля Советской России – «Киров» и «Дзержинский», возглавит морскую пограничную охрану Дальнего Востока, а потом будет расстрелян в 1938 году.

И по сей день продолжаются споры историков о том, что надо было делать в этой ситуации: сохранять или топить флот? Военно-морская история знает несколько примеров уничтожения флота при угрозе его захвата – это затопление Германского флота открытого моря в 1919 году в Скапа-Флоу и французского в Тулоне в 1942 году. Все это, так же, как и затопление в Новороссийске, стало следствием поражения своих стран в войне. А для флота – нет большего унижения, чем стать трофеем из-за сухопутных поражений.




Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©