29 сентября - 05 октября 2017   № 9 (2196) Издается с 1990 г.
Ледовый прорыв
К столетию ухода российских кораблей из Ревеля в Гельсингфорс
Февраль 1918 года выдался не только снежным, но и по-настоящему ледовым. Финский залив затянуло не просто ледяной коркой, а настоящими торосами. Именно в это время германский войска, воспользовавшись отказом Троцкого подписать условия Брестского мира, продвигались к Ревелю , занимая прибалтийские территории. Но именно в Ревеле базировалась значительная часть российского Балтийского флота, который еще осенью 1917 года, в Моонзундском сражении противостоял германскому флоту и ценой гибели нескольких своих кораблей не допустил разгрома фронта и прорыва в Финский залив.

Брестский договор 1918 года, споры о котором идут до сих пор, (немецких воспоминаний существенно больше, чем российских) в отношении российского флота относился к числу вопросов не просто существенных, но и судьбоносных. С одной стороны наличие у России, уже советской, линкоров сохраняла возможность отразить нападение с моря на Петроград, с другой - к этому времени подавляющее большинство кораблей по-просто обезлюдели. Матросы массово их покидали, отправляясь, как говориться, по домам. И обстановку в экипажах хорошо показана в известном фильме «Оптимистическая трагедия» - революционный порыв и анархия одновременно. Что касается офицерского состава, то он был малочислен и, будем откроены, деморализован. И не последнюю роль в этом сыграли и предшествующие кровавые репрессии против офицеров, особенно в Гельсингфорсе.

Брест- Литовские переговоры в отношении флота, практически не нашли своего отражения в отечественной историографии. Даже в своей автобиографической книге «Моя жизнь» Лев Троцкий в главе, посвященной Брест-Литовску, не находит ни одной строки для описания проблем российского и уже советского флота. Он только упоминает о немецкой высадке в Финляндии в поддержку финского правительства, которое ведет борьбу с отрядами финской красной гвардии. А ведь именно там, в Гельсингфорсе, располагались главные силы уже советского военного флота – линкоры и крейсера. Но значительный состав флота базировался и в Ревеле – крейсера, эскадренные миноносцы, транспорты, подводные лодки. Кстати, в этой же книге Троцкий с пафосом между делом замечает, что «при таком положении, нам, в случае неподписания, грозила потеря Ревеля и других мест, в случае же преждевременного подписания нам грозила потеря симпатий мирового пролетариата или значительной части его».

Сохранение или уничтожение Балтийского флота было одной из краеугольных проблем оборонного значения, и, если впрямую этот вопрос не обсуждался, и в мемуарах, не нашел достойного отражения, это ни в коей мере не означает, что его как такого не стояло в повестке безопасности России. Во-первых, именно линейные корабли в сочетании с отрядами минно-тральных сил могли обеспечить безопасность Петрограда – как от немцев, так и от объединенной эскадры стран Антанты. Вспомните высадки в Мурманске, Архангельске, Владивостоке, Одессе… Все они стали возможны по многим причинам, в том числе и из-за морской слабости России на этих театрах военно-морских действий. Но Питер – и его защита с моря, это особая стезя. И сколь не сильны были морские форты Кронштадта, противостоять мощному удару с моря без поддержки кораблей они вряд ли бы долго смогли. И, если немцы были заинтересованы в том, чтобы получить в свое распоряжение российский флот, то британцы, наоборот, ни в коей мере не хотели того, чтобы русские корабли стали добычей кайзера… Для них уничтожение российского флота было бы меньшим из зол в ситуации распада страны и готовности реально выйти из войны. Даже путем его уничтожения, чтобы он не попал в руки Германии. У Черноморского флота оказалась иная судьба, его ждало затопление в Цемесской бухте…

По условиям Брестского мира, который был подписан уже 3 марта, корабли Балтийского флота должны были покинуть места своего базирования в Прибалтике и Финляндии и уйти в Петроград или быть интернированы (то есть, в существующих условиях – просто захвачены). Именно с середины февраля и начинается подготовка к эвакуации кораблей из Ревеля. Длительное время в советской историографии приводились ссылка на документы ЦК партии и Центробалта (по сути дела, политическая организация, в которой главенствующую роль играли большевики), в которых ставится задача по уводу флота из Ревеля в Гельсингфорс. Но это были, по сути, политические указания, выполнить которые в складывающихся условиях было почти невозможно технически. Именно на это и надеялось немецкое командование, ускоряя свое продвижение к Ревелю, воспользовавшись прекращением перемирия. Более того, как свидетельствуют исторические документы, в передовых частях даже были заготовлены военно-морские флаги кайзеровского флота, которые планировалось поднять на «интернированных кораблях».

Да и кто и как смог бы этот вывод кораблей и судов сделать? Они, за редким исключением, в технически несправном состоянии, экипажи почти уже наполовину разбежались, да и те что остались – не имеют достаточной морской подготовки, офицеры растеряны и деморализованы, ледовая обстановка в Финском заливе – сложнейшая, что сводит к минимуму шансы увести корабли…

Прерванное перемирие сдвинуло и без того шаткий сухопутный фронт под Ревелем, продвижение немцев подстегивало начало подготовки к эвакуации. По сути, было сделано невозможное - в считанные дни корабли были подготовлены к переходу, погружено топливо. Малочисленные команды смогли ввести в строй неработающие механизмы, некоторые корабли и особенно подводные лодки, которые находились в ремонте и консервации, были по сути реанимированы. Все эти, по сути, круглосуточные работы потом отнесут на счет «революционного энтузиазма матросских масс», на самом же деле это стало тем самым реальным патриотизмом морских офицеров и матросов, понимавших :для того, чтобы защищать Отечество – социалистическое ли, буржуазное – им нужны будут боевые корабли. История советского и потом российского военно-морского флота почти не сохранила имена тех, кто смог подготовить и осуществить этот поистине героический поход. Но все –таки одно имя было возвращено из небытия – это командующий Балтийского флота капитан 1 ранга Алексей Щастный, который потом организует потом еще один ледовый исход Балтийского флота, но уже из Гельсингфорса. Будет потом арестован в кабинете Троцкого и после недолгого и ,по сути, бездоказательного суда, расстрелян. Но именно этому флотскому офицеру Российский флот обязан сохранением Балтийского флота, а некоторые из спасенных, благодаря его управлению, корабли приняли участие в Великой Отечественной войне, защищая Ленинград.

Первый наспех подготовленный караван вышел уже 22 февраля: необходимо было определить, смогут ли корабли и суда выйти из гавани и совершить плавание в сложившихся ледовых условиях. Но две подводные лодки и два транспорта с помощью ледокола «Ермак» смогли выйти на рейд и преодолеть путь до базы в Финляндии.

26 февраля кайзеровские войска вплотную подошли к Ревелю, им противостояли немногочисленные армейские отряды. Порт был их главной целью, и поэтом германцы сходу попытались захватить береговые батареи, прикрывающие вход в Ревельскую бухту. Но их отогнали огнем орудий и пулеметов. А в порту уже завершалась погрузка имущества и техники, на борт транспортов приняли почти четыре тысячи человек.

Немецкие аэропланы пытались нанести бомбовый удар, одна из бомб даже попала в крейсер «Рюрик», но потом их отогнали огнем малокалиберных пушек крейсеров и эскадренных миноносцев. Последним из Ревельской бухты уходил крейсер «Адмирал Макаров», по сути, он прикрывал отход последних транспортных судов, которые затем выстраивались на рейде. Не одно поколение советских и российских боевых кораблей носило имя прославленного адмирала, и сегодня в боевом строю российского флота есть фрегат «Адмирал Макаров». Но в его официальной боевой биографии почему-то отсутствует этот ревельский эпизод.

Ревельский поход отмечен и дипломатическим инцидентом. Командование вышедших на причалы немецких войск на катере отправило на борт «Адмирала Макарова» своих парламентеров, которые потребовали не вывозить имущество, а с другой стороны – гарантий от возможного обстрела с моря. В чем с «матросской вежливостью» балтийцев было отказано. Сам же факт переговоров понятен – существовала угроза нападения с моря на караван и захвата береговых батарей. И все же балтийцы высадили перед самым уходом морские десанты, которые смогли уничтожить береговые батареи перед тем, как их заняли немцы.

Сам ледовый переход продолжался почти двое суток. Толщина льда на маршруте перехода достигала почти 70 сантиметров, а места и целого метра. Караван шел в сопровождении ледоколов «Ермак», «Волынец» и «Тармо» и «Огонь», которые прокладывали путь, пробивая канал в ледовом море, и обкалывая, обходя по периметру, те корабли м суда, которые затирало льдами. Были и повреждения корпусов и выходы и строя механизмов, но все суда, даже те, состояние которых было аварийным, пришли в Гельсингфорс. Лишь подводная лодка «Единорог», которая до похода находилась в ремонте и была почти в полуразобранном состоянии, была раздавлена льдом и затонула. Она шла на буксире учебного судна «Петр Великий». Экипаж удалось вовремя снять с борта субмарины. В 2009 году корпус «Единорога» обнаружило исследовательское судно эстонского морского музея.

Вечером 27 февраля 1918 года на рейд Гельсингфорса пришел отряд крейсеров, другие корабли и суда, которые ранее базировались в Ревеле. Всего же перебазировалось 56 боевых, вспомогательных и транспортных кораблей и судов, в том числе 5 крейсеров и 4 подводные лодки. Ревельский поход завершился, но впереди был Ледовый поход 1918 года, когда уже Балтийский флот перебазировался в Петроград: опять через лед, опять с угрозой захвата… К сожалению, столетие этих событий российской военно-морской истории, судя по всему, так и не будут по достоинству отмечены общественностью.

А в 1941 году Таллин (Ревель) опять станет пунктом исхода кораблей Балтийского флота уже в Ленинград, который принесет большие потери. Потом будет эвакуация нашей базы с острова Ханко. История словно сделает повторение, но куда более трагическое. Но об этом в наших последующих материалах…



Автор - Алексей Александров

Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2017 ©