29 сентября - 05 октября 2017   № 9 (2196) Издается с 1990 г.
Константин Лопушанский: Надо заглядывать глубоко в свою душу
Лето – самое киношное время, время фестивалей, звездных гостей, премьер, презентаций новых работ. В один из дней 39 Московского международного кинофестиваля на его главной площадке, в киноцентре «Октябрь», известный российский режиссер Константин Лопушанский рассказал о своей новой картине «Сквозь черное стекло».

В начале осени начнутся съемки фильма, для определения жанра которого автор предложил несколько вариантов прочтения: «трагическая мелодрама, современный парафраз на классический сюжет Золушки, а также религиозная драма, отдаленно напоминающая концептуальные коллизии «Кроткой» Достоевского». Тем не менее, уже на представлении проекта на экран было выведено порядка 10 минут готового материала. В напряженной, эмоциональной сцене выяснения отношений ключевых персонажей картины собравшиеся в зале увидели Максима Суханова, блестяще сыгравшего главного героя в предыдущей работе Лопушанского «Роль», и молодую петербургскую актрису Василису Денисову, дебютирующую в кино.

Вот собственно этот актерский дуэт и положил начало беседе корреспондента «Российских вестей» с кинорежиссером, кинодраматургом, народным артистом РФ, лауреатом премии ФИПРЕССИ, призером более тридцати международных кинофестивалей, обладателем премии «Ника», академиком Национальной академии кинематографических искусств и наук России Константином Лопушанским.

— Константин Сергеевич, приглашение в фильм Максима Суханова понятно и приятно, не вызывает вопросов. Насколько был сложен общий кастинг на фильм?

— Кастинг был долгим и тщательным, особенно в выборе артистки на главную роль. Важно было найти девушку, хорошо ощущающую и понимающую особый мир церковно-монашеской жизни, ее особенности, привычки, что неизбежно, почти на подсознательном уровне должно проявляться у героини в мелочах: пластике, специфике реакций.

— Небольшой отрывок, показанный на презентации, во многом дал представление о характере главного героя, да и о фильме, в основе которого история незрячей девушки, встретившей богатого мужчину, предложившего ей руку и сердце и выздоровление.

— В отснятой сцене отражается мировоззрение нашего персонажа, который отличается очень большой откровенностью. Он победитель, выиграл в 90-тые годы. Когда другие не говорят, он говорит. Говорит потому, что может себе это позволить. Тем самым обнажает, как лакмусовая бумажка, мировоззрение целого поколения людей, которые обрели власть через деньги. И вот он сталкивается с этой тростинкой, росточком, 18-летней девочкой, которую воспитали в монастыре иначе, с абсолютными ценностями человеческими. Конечно, будет страшный конфликт, потому что компромиссов тут быть не может ни с одной стороны, ни с другой.

— То есть история Золушки окажется ложной? Зрителям ожидать трагический финал?

— Да, конечно. Там любовный треугольник, при таком их мировоззрении, вы представляете, чего можно ожидать.

— На какую аудиторию рассчитан будущий фильм в первую очередь?

— Фильм во многом адресован молодому зрителю. История очень чувственная. Отношения героев развиваются на наших глазах и в эту сторону тоже. То есть, как бы выворачивается нутро каждого из персонажей, выворачивается тотальное непонимание друг друга. В финале – два мировоззрения, которые никогда не сойдутся, и обретут самые крайние формы противостояния.

— Сравнительно небольшой бюджет фильма вынуждает как-то ограничивать себя в средствах выражения?

— Качеством мы не жертвовали, и все, что нам надо было, мы запланировали. Я не стремился к особым кинематографическим изыскам. Но это современная история, чувственный материал, сцены эротические, саундтрек на основе рока. Все это было не типично для меня раньше. Есть какие-то вещи, от которых пришлось отказаться, искать аналог, но опять же не в ущерб качеству. По этому пути мы не идем, понимая, что лучше не начинать, чем делать не так, как хотелось.

— Какие жанры в кино вам наиболее интересны, помогают выразиться в большей степени?

— В этом плане я всеяденый, все смотрю, чтобы понимать, что происходит в искусстве: каковы тренды, направления, тенденции. Призываю к тому же студентов. Это естественный профессиональный разговор. А дальше надо заглядывать глубоко в свою душу. Вот он – слепок твоей души, он интересен в том случае, если твоя душа интересна. Вот это путь художника. Другого пути нет. Сочинить историю из ума, исходя из того, что раз такие сейчас проходили, давайте и мы слепим… Нет! С таким подходом можно продумать бизнес-проект: будет ли пользоваться успехом продажа кефира, к примеру. Но произведение искусства – нет.

— Когда говорят о Вашем творчестве, всегда вспоминают Андрея Тарковского.

— На «Сталкере» у меня была учебная практика.

— Это время промелькнуло как жизненный эпизод или успело заложить в вас какие-то основы будущего режиссера.

— Безусловно, эта практика сформировала меня как художника, потому что после нее между нами началось общение как ученика и учителя. Я продолжал учиться на курсах, моим непосредственным мастером был Эмиль Лотяну, замечательный педагог, который дал прекрасные практические навыки. Я ему очень благодарен. А с Андреем Арсеньевичем я уже тогда консультировался по всем проектам. Общался с ним и после обучения, он пытался помочь мне и еще целому ряду молодых режиссеров. Это уже были другие отношения. В высоком смысле, да, я считаю его своим учителем. Поэтому когда мне за фильм «Роль» дали приз имени Андрея Тарковского за вклад в киноискусство, для меня это был очень дорогой приз и подарок, как бы знак, привет от учителя.

— В программе ММКФ этого года много интересных работ. Я встретила поздним вечером Никиту Михалкова, который шел в зал смотреть фильм «Сеть». Вы составляете для себя список необходимых просмотров?

— Я в Москве всего пару дней, так что смогу посмотреть один фильм, который планировал – «Мешок без дна» Рустама Хандамова.

— Фестивали тем и хороши, что собирают вместе много новых фильмов. У Вас был опыт работы в фестивальном жюри, но Вы не спешите его повторить. В чем причина?

— У меня последние пять лет принцип: я о коллегах своих не высказываюсь. И считаю, что им лучше было бы тоже не высказываться. Для этого есть критика, она имеет право писать, соперничать, спорить, но тоже в пределах вежливости, конечно. Вот и все. А коллеге о коллегах не надо, не надо режиссеру о режиссере. Другое дело, со студентами своими я могу быть более откровенным, но это уже в учебных целях, когда анализируем работу. И то я призываю их быть максимально внимательными и интеллигентными в этом плане, понимая, что в любой работе, близка она им или нет, могут быть вещи для них полезные, которые можно оценить, и отдать им должное.

— Сложно представить жизнеспособность кинофестиваля без конкурса, без обсуждения, без оценок. Как может существовать фестивальная система без этого бесконечного противоборства?

— Нет, она существует в мире и очень успешно. Есть такой фестиваль.

— Вы определенно имеете в виду «Теллурайд-филм-фестивал» с особой творческой атмосферой, где, как вы сами вспоминали, бывали Андрей Тарковский, Никита Михалков, Александр Сокуров.

— Там, по-моему, очень достойный и интеллигентный принцип. Отбирается всего пять или шесть картин, соответственно приглашаются их режиссеры. Каждому отводится время. Приходят люди, чтобы общаться, смотреть, входить в мир этого человека, ему колоссальный респект и уважение, и внимание. Но никто не соревнуется. Я оказался там в компании с Дэвидом Линчем, Агнешкой Холланд… Это был знак внимания ко мне, я был счастлив. Тебя позвали, ты интересен, в этом суть. На следующий год будет интересен кто-то другой. Мне кажется, это по-настоящему, потому что любое сравнение относительно.

— Молодому поколению особенно органично соперничество.

— Я придерживаюсь этой концепции совсем не потому, что принадлежу к иному поколению.

— Российская киноиндустрия нацелена в основном на молодое поколение, очень много направлено на поддержку молодых кадров.

— Много, но не все.

— Сегодня принято считать, что фильмы можно делать чуть ли не с детсадовского возраста. Вы сделали свой первый полнометражный фильм «Письма мертвого человека», ставший событием в мире кино, уже в зрелом возрасте. Остаются ли профессиональная подготовка, жизненный опыт необходимыми условиями для работы в режиссуре?

— Безусловно. Дело не только в том, чтобы выучиться, обрести профессию, но и обрести то мировоззрение, которое может представлять ценность. Вот в чем вопрос, вот что забывается. Критерии по ценности очень резко упали. Слишком ценное высказывание не всегда котируется. В этом есть соблазн для молодежи: я же умею монтировать, значит, у меня все складывается. Студенты монтируют замечательно, мастерство обретают, но зрелость обретают позже. Природа так устроена: чтобы человек обрел творческую зрелось, надо чтобы прошло какое- то время. Бывают исключения из правил, но надо понимать, что эта ценность должна быть. Творческое высказывание должно в обществе цениться, и молодежь необходимо настраивать на это.

— Социальные вопросы не очень актуальны на экране. Они как-то сужают горизонты художника?

— Что значит социальные вопросы? Часто бывает спекуляция: человек пытается привлечь внимание к своему фильму за счет высказывания, которое больше бы подошло для статьи в газете. У фильма свои параметры, другой формат. Есть произведения, в которых это является частью драматургии, ее смыслом. Мне это было не свойственно. В новом фильме, кстати, присутствуют довольно резкие высказывания в отношении современности, но это уже драматургический материал, без этого он бы не сложился.

— Ваши фильмы более фестивальные. Вы пытались повлиять на прокатную судьбу своих работ?

— Я пытаюсь это всегда. Мне очень небезразлично, смотрят мое кино или нет. Впрочем, любому художнику важно, чтобы его услышали. Но степень моего воздействия на эту структуру нулевая, потому что прокатная система основана на финансовых вложениях, так называемой раскрутке. Бюджет на продвижение сопоставим с бюджетом фильма. Если этого нет, то можно рассчитывать только на свое имя и имена актеров.

— У Вашего нового фильма есть и то, и другое. Ждем премьеру!



Автор - Елена Степанчикова

Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2017 ©