31 марта - 06 апреля 2017   № 2-4(2193) Издается с 1990 г.
Бой у корчмы Шмизиня
или еще раз об исторической правде боев под Ригой в сентябре 2017 года
Осеннее наступление германских войск под Ригой не стало неожиданностью для русского командования. Рождественские бои и неудачное июльское наступление 1917 года делали неизбежным предстоящий натиск противника. Прибавьте к этому и разлагающее воздействие революционного тыла, который делал сидение солдат в окопах не только бессмысленным, но и чуть ли не предательским. Тем более осенью, когда шла убора урожая.

Но самая сложная ситуация, как это ни печально звучит сегодня, складывалась в штабах Северного фронта русских войск. Влияние февральской революции на состояние русских войск зафиксировано в множестве документов и свидетельств, нежелание воевать превалировало в солдатской массе, офицерство же, особенно высшее, не принявшее отречение самодержца, к этому времени уже разуверилось в способности стоявшего у власти правительства во главе с Керенским решить исход войны в пользу России… Более того, почти 60 процентов высшего офицерского состава, как свидетельствуют документы, был отправлены в отставку. Не минула эта участь и Северный фронт и 12-ю армию, в состав которой входил 2-й латышский стрелковый корпус, что не могло сказаться не только на ее боеспособности, но и даже управляемости.

Более того, весьма живуча сегодня версии о том, что именно командование Северного фронта и 12-й армии готовило сдачу Риги, что должно было привести к падению временного правительства и передаче власти военным. По крайней мере, последующее развитие событий – корниловский мятеж – делает ее не столь уж фантастической.

До сих пор идут споры о том, почему командующий Северным фронтом генерал В. Клембовский за несколько месяцев до немецкого наступления приказал оставить икскюльский плацдарм на западном берегу Даугавы. Это решение явно выходило за рамки не только тактической, но и стратегической целесообразности, лишая российские войска возможности держать в напряжении всю митавскую группировку противника. Именно этот плацдарм был «занозой» во всей обороне кайзеровских войск, сковывал значительные силы противника. Это, по сути, предмостное укрепление, которое назвали «островом смерти», было оставлено, судя по всему, по банальной причине – нежелании нижних чинов рисковать своей жизнью более, чем в обычных окопах оборонительной линии.

Немецкое наступление в сентябре 1917 года на Ригу началось с массированного многочасового артиллерийского удара, с атаки химическими снарядами русских позиций. Затем прошло форсирование Даугавы, и началась пехотная атака. Кстати, после него целая дивизия оставила свои позиции… Сам же характер действий немецкой пехоты не представлял собой масштабного фронтального удара, а состоял из «проверочных» ударов, призванных нащупать самое слабое место в полосе обороны 12 - й армии, изрядно потрёпанной в предшествующих боях. Но все же первый, самый сильный натиск, не привел к катастрофе. Русские войска, даже попав в сложное положение, почти окружение, продолжали вести оборонительные бои, периодически переходя в контратаки.

Самое трудное началось после того, как немецкие войска подошли ко второму рубежу обороны русских войск. Под последовательными ударами германских войск северный фронт держался уже из последних сил. Немецкое наступление достигало своей апогея, и казалось, что еще немного и линия обороны 12-й армии просто рухнет. Именно ввод в бой второго эшелона немецкого наступления должен быть окончательно решить судьбу Рижского сражения, результатом которого должен был быть не только, а точнее – не столько захват Риги, но и разгром и пленение всей российской группировки Северного фронта, и, прежде всего всей, его основы - 12-й армии.

Вторая часть сражения – на второй оборонительной линии – была весьма драматичной: немцы ввели в бой вторую пехотную дивизию, которая словно мощный каток, под артиллерийским прикрытием, пошла в решительное наступление. И основное острие ее удара было направлено против полков 2-й латышской стрелковой бригады, которая была выдвинута для того, чтобы совместно с частями 34-го пехотного корпуса отразить наступление германской 2-й гвардейской пехотной дивизии.

В те далекие дни в окопах первой мировой русские и латышские бойцы дрались рука об руку, их боевое взаимодействие было проверено многими оборонительными и наступательными боями. Практически нет свидетельств столкновений на национальной почве между русскими и латышскими стрелками в период боев, непосредственно на передовой. Нет и подтверждений того, чтобы русские дивизии и латышские стрелковые бригады, которые находились на флангах друг друга, отступали бы без оповещения соседей, тем самым, не давая возможности наступающим подразделениям выйти во фланг.

И поэтому скрытое противопоставление вклада русских и латышских соединений в общую борьбу видится явно политизированным, и не имеющим под собой весомых оснований. Но разложение российской армии в целом не обошло стороной и латышских стрелков, которые стали считать себя «пушечным мясом» российского самодержавия. И это в полной мере отразилось и на настроениях национальных подразделений.

Действия 2-й латышской стрелковой бригады, которую выдвинули на вторую линию обороны, на реке Малый Егель, вошли в историю как кульминация Рижского сражения. Изрядно потрепанная в боях 1 сентября с частями 34 корпуса, вторая гвардейская пехотная дивизия германских войск, получила менее амбициозную задачу, чем планировалось ранее: вместо глубокого обхода на город Хинценберг прорваться через линию Скриптэ — Рекстынь на железнодорожную станцию Роденпойс. И тут основной удар приняли на себя полки 2-й латышской бригады, и, прежде всего, его 5-го Земгальского полка под командованием будущего красного командира гражданской войны Иохима Вацетиса.

Нет причин умалять боевые заслуги латышских стрелков, которые смогли не только задержать немецкое наступление, но и избежать полного окружения частей и 34 – го стрелкового корпуса, всей 12-армии. Но, представлять их как исключительных спасителей от разгрома, было бы преувеличением.

Во-первых, они действовали как фронтовой резерв, и вступили ив бой после того, когда контратаки 34-ого корпуса изрядно измотали германские части на этом участке. Снабжение и обеспечение латышской бригады осуществляли тыловые подразделения 12-армии и Северного фронта. И измышления о том, что якобы латышам не давали патронов, не более чем ядовитая уловка пропагандистского толка. По крайней мере, достоверных документальных подтверждений тому в архивах нет. Опять-таки они, сражались латыши плечом к плечу, с хоть и потрепанными, обескровленными и распропагандированными дивизиями 34-ого корпуса. Их поддерживала латышей огнем русская артиллерия, которая в самые тяжёлые минуты, по сути, спасала положение стрелков.

Во-вторых, латыши сражались у стен своего родного города, Риги, в которую свыше ста лет до этого не ступала нога неприятеля. И одно этого во многом нейтрализовало все негативное воздействие большевистской пропаганды. Защищая от разгрома 12-ю армию, они тем самым пытались спасти Ригу от молниеносного захвата, сохранить войска для дальнейшего отпора германцам. Как свидетельствуют документы и воспоминания, латыши дрались с мужеством обреченных. Русские же части, будем откровенны, уже во многом потеряли и веру в необходимость воевать за земли северо-западных окраин бывшей империи.

Так, как свидетельствует одна из исторических хроник, «2 сентября в бою у корчмы Шмизиня в районе Малой Юглы командир 7-й роты Ульманис под сильным огнем противника своим примером воодушевлял подчиненных на выполнение поставленной им задачи — не допустить прорыва немцев через железнодорожную линию в районе Ропажи. В этом бою погиб смертью героя». Он был похоронен в военное время, а в 1925 году перезахоронен на братском кладбище в Риге. Награжден орденом Лачплесиса в 1920 году». В-третьих, удар по корпусу пришелся после того, как германские войска не добились успеха на других участках, которые обороняли полки и дивизии 34-ого корпуса. И, как бы то ни было, в условиях почти тотально разваливающегося фронта, германские войска не смогли обойти и окружить латышскую бригаду, фланги которой обеспечивали русские войска, а точнее оставшиеся отдельные отряды, не потерявшие боеспособности.

Дальнейшая история в лицах высшего командного состава боев у реки Малый Егель символична для того времени. Командир 2-й латышской бригады А.И.Аузан перешел на сторону красных, возглавил главное военно-топографическое управление РККА, и сегодня его портрет висит в здании Главного военно-топографического управления Российской Армии, в 1923 году вернулся в Латвию, поступил в чине генерала в латвийские вооруженные силы, в 1944 году уехал в Германию, а потом в Англию, где умер в 1948 году. Командир 5-го Земгальского полка Вацетис стал героем Гражданской войны, командовал Восточным фронтом, армией Советской Латвии, репрессирован в 1938 году по подозрению в военном заговоре. Командующий Северным фронтом генерал В. Н. Клембовский после октябрьской революции перешел на сторону большевиков, но в боевых действиях не принимал участие, написал ряд военно-исторических трудов, в том числе и статью «Очищение Икскюльского тэт-де-пона», арестован в 1920 году по подозрению в связях с белополяками, умер в результате голодовки в Бутырской тюрьме. Командующий 12-й армией генерал Д.Н.Парский станет одним из активных генералов, перешедших на сторону большевиков, возглавит оборону Ямбурга и Нарвы после разрыва переговоров с немцами, будет командовать Северным Фронтом красных в 1918 году, потом займется научной работой, умрет в 1920 году от тифа. Командир 43-его пехотного корпуса генерал В.Г. Болдырев сыграет заметную роль в белом движении, возглавит вооруженные силы уфимской директории, будет предлагаться на должность Верховного правителя России, после ее занятия Колчаком будет уволен из армии, уедет в Японию, в 1920 возглавит сухопутные и морские силы Дальнего Востока, после победы большевиков будет амнистирован, начнёт работать преподавателем, в 1933 году будет расстрелян как японский шпион.

Поражение русской армии в Рижском сражение в сентябре 1917 года, по сути завершило ее участие в Великой войне в качестве союзного государства, повлекло за собой корниловский мятеж. Затем было ещё морское Моонзудское сражение, а затем октябрьское восстание, приведшее к смене государственного строя.

А в 1944 году в тех же самых местах на реке Малый Егель опять прошли жесткие бои Великой Отечественной войны, в которых рука об руку сражались в едином строю советские воины разных национальностей – в том числе русские, украинцы, белорусы, казахи, латыши, литовцы, эстонцы…




Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©