22 - 28 сентября 2015   № 18 (2170) Издается с 1990 г.
Интегральное общество
На днях выходит в свет новая книга доктора экономических наук, профессора Георгия Николаевича Цаголова «Путь к счастливой жизни». М.: Издательский дом Международного университета в Москве, 2015. — 760 с., тираж 1500 экз. В аннотации работы сказано: «Поиск счастливой жизни ведется со времен Сократа и Платона до мыслителей наших дней.

Книга известного ученого и публициста — летопись новейшей эпохи. Она сфокусирована на поистине тектонических сдвигах в экономике и политике России, произошедших за последние 25 лет. И по форме, и по содержанию книга представляет собой незаурядное явление в политико-экономической литературе. Это не абстрактное теоретизирование, а откровенное, подчас эмоциональное, проникнутое глубоким сопереживанием повествование. Но прежде всего это серьезный научный труд, в основу которого положены многолетние и многоплановые исследования и размышления».

«Российские вести» публикуют беседу с ее автором, профессором, доктором экономических наук, академиком Европейской академии безопасности и конфликтологии Георгием Николаевичем Цаголовым, хорошо известным нашим читателям.

— Георгий Николаевич, 26 августа Президент России провел в Кремле экстренное совещание российского правительства, на которое пригласил министров и руководителей финансовых ведомств, чтобы услышать, как они собираются спасать бюджет и рубль в условиях обострившихся валютно-финансовых проблем. Встреча, как известно, закончилась заверениями участников, что Россия свои обязательства как внутри страны, так и за ее пределами, выполнит. Что Вы могли бы сказать в этой связи?

— Прежде всего, замечу, что министр финансов Антон Силуанов всё же оговорился: для решения ранее поставленных задач «могут быть задействованы накопленные резервы, но они не безграничны». И то речь шла лишь о коротком периоде. «А вот на следующий год, — добавил шеф монетарного ведомства, — надо привести обязательства в соответствие с новыми макроэкономическими условиями». В целом же звучавший на брифинге «должностной оптимизм» скрывал глубокие экономические недуги нашего государства. На подобных встречах о них умалчивается, а защищается по обыкновению честь мундира, что имело место и на этот раз. Председатель Центрального банка Эльвира Набиуллина, например, хвасталась тем, как ей, якобы, удавалось в первой половине этого года на протяжении нескольких недель удерживать инфляцию на низком уровне. Но она ни словом не обмолвилась о предшествовавшем тому резком обвале национальной валюты и несуразных попытках возглавляемого ею ЦБ гасить вспыхнувший инфляционный пожар поднятием ключевой ставки, что повергло реальную экономику, чуть ли не в коматозное состояние.

— О чем свидетельствует имевшее место за два дня до встречи в Кремле — в «черный понедельник» — очередное обрушение рубля?

— О крайней неустойчивости нашей экономики, её опрометчивой привязке к внешним факторам, мировым ценам на нефть, в частности.

— В последнее время девальвации валют имели место и в других странах. Но не в такой степени, что у нас. С 1 мая по 25 августа наш рубль «полегчал» по отношению к американской валюте на 38%. Почему в этом нерадостном строе мы идем «впереди планеты всей»?

— Помимо падающей цены на нефть, санкций и прочих не зависящих от нас внешних неурядиц на то имеются весомые внутренние факторы. В их числе порочная модель сформировавшегося у нас капитализма и неконструктивная экономическая политика. Её проводят продолжающие оставаться у власти наследники и последователи псевдолиберального курса Гайдара, развалившего в приснопамятные 90-е российскую экономику. В итоге хозяйственное судно дрейфует без руля и без ветрил. А расчет «на авось», как правило, не сулит ничего хорошего. Высокие чины спорят меж собой главным образом о том, пробьет ли и когда в обменных пунктах доллар 100 рублевый рубеж. Глава Минэкономразвития Алексей Улюкаев, к примеру, в очередной раз гадает — достигла ли стоимость нефти «дна» или нет. В связи с этим появился даже анекдот о «крепком рубле», пробивающем любые преграды. О провалах же объявленных ими ранее широковещательных планов по модернизации экономики, диверсификации, импортозамещении предпочитают не распространяться.

— К каким последствиям для наших граждан все это может привести в ближайшее время?

— К дальнейшему понижению уровня жизни, падению реальных доходов, росту числа безработных. В последнее время заметно (в среднем на 15%) подорожали многие продукты питания, расходы на ЖКХ, одежду, транспортные перевозки, электронику. Это продолжится. К тому же в такие времена обычно поднимает голову криминал. Участившиеся в последние дни ограбления банков и разбойные нападения — тревожные звонки подтверждения правила.

— Часто высказывается мнение, что девальвация рубля приносит выгоду — переводимая в рубли экспортная выручка наполняет бюджет и позволяет государству все же сводить концы с концами.

— Да, однако, это уже рубли, потерявшие прежний вес и силу.

— Означает ли это, что наша экономика вступила в очередную фазу экономического кризиса?

— Конечно. И находимся в ней далеко не первые месяцы. Наш ВВП сократился за первое полугодие на 4,6%. И это лишь продолжение понижательной тенденции, действующей практически безостановочно вот уже четвертый год подряд, и, стало быть, начавшейся задолго до санкций и ещё при высоких ценах на «черное золото».

— Чем нынешний кризис отличается от предыдущего?

— Тогда его эпицентром были США. Осенью 2008 года заморское цунами докатилось и до нас. Теперь никакого мирового кризиса нет. Мы сами спровоцировали его. Иными словами, он рукотворен.

— Если внутренние причины представляют основу нашего экономического недуга, то представленный Вами «путь к счастливой жизни» не только не совпадает, но и во многом противоположен реальному вектору движения страны. Кстати, что побудило Вас к выбору такого заголовка, несколько выбивающегося из обычно встречающихся наименований экономических трудов?

— Модератором одной международной конференции в Москве, в которой довелось участвовать, был представитель нашего праволиберального идеологического крыла. После моего выступления он не без сарказма обронил: «Наконец-то, нам начертали путь к счастливой жизни». Я в ответ заметил, что такая тематика не только существует, но и находится в центре внимания общественной мысли. Однако слова ведущего врезались в память и позже показались подходящими для наименования книги…

— В проницательном рассказе Сомерсета Моэма «The happy man» подмечена условность понятия «счастье» для каждого отдельного человека. Еще сложнее определить, измерить, а тем более обеспечить его для нации, общества. И все же, усилия такого рода не перестают предприниматься. Но не философский ли это вопрос?

— И да, и нет. Над проблемой счастья издавна задумывались лучшие умы человечества. Ещё в IV в. до нашей эры один из воспитанников величайшего из древнегреческих философов — Сократа — Платон утверждал, что лишь заботясь о счастье других, мы находим своё собственное. Наиболее известный ученик последнего — Аристотель считал, что цель государства — счастье людей, а политика — наука о том, как сделать общество счастливым.

Однако со временем эстафету размышлений о счастье подхватили экономисты. В XVIII веке шотландский мудрец Адам Смит, проникнув во внутреннюю физиологию капитализма, создал систему экономических знаний, раскрывшую его преимущества над феодализмом. В отличие от Платона шотландец пришел к парадоксальному умозаключению: преследуя собственную выгоду, каждый человек способствует интересам и счастью всего общества. Подобно божеству «невидимая рука» рынка, уверял он, решает все проблемы.

— Высказывались ли схожие идеи кем-либо до него?

— Теорию «разумного эгоизма» несколько раньше излагал английский писатель, философ и экономист французского происхождения Бернард де Мандевиль (1670 — 1733). Критикуя феодальные нравы и разоблачая ханжество клерикализма, он утверждал, что индивидуализм, корысть и прочие человеческие пороки невольно способствуют общественному благу.

— Но когда внутренние язвы и противоречия новой утвердившейся формации, основанной на частной собственности и рыночной свободе, проявились в достаточной мере стали раздаваться критические голоса и в её адрес?

— В начале ХIХ века французский политэконом Симон де Сисмонди выступил против стихийного развития капитализма, несущего гибель мелкому предпринимательству и ведущего к обнищанию народа. Чтобы обеспечить, как он выражался, «счастье людей, собранных в общество», государство должно вмешаться в этот процесс и вернуться к прошлому, когда все они имели достаток и были более или менее удовлетворены жизнью. Француз был гуманистом, но романтиком и утопистом. История вспять не поворачивается.

— Об этом, кажется, говорил Карл Маркс?

— В «Капитале» им были наиболее глубоко обнажены корни антагонизмов и классового неравенства в буржуазном строе. Мятежный титан-теоретик из Германии связывал идеальное устройство общества с тем, что свободное развитие каждого было бы условием свободного развития всех. Он полагал, что такое свершиться вследствие разрешения противоречий капитализма и после его гибели — с ликвидацией частной и утверждением общественной собственности на средства производства. Долгое время миллионам людей казалось, что открытый им основной закон и историческая тенденция развития капитализма мостят верную дорогу к Храму. По лекалам «Капитала» многими десятилетиями пытались строить коммунистический рай в Советском Союзе и ряде других стран.

— Но сей путь, мягко говоря, оказался тернист, а капитализм живуч?

— Практика ХХ века продемонстрировала, что и коммунистическая модель не гарантирует всеобщего процветания. Руководство социалистических стран рано или поздно перерождалось в партийно-государственную номенклатуру — новый правящий класс, эксплуатирующий общество. К тому же запрет предпринимательства и конкуренции вел к монополизму, тормозил социально-экономический и технический прогресс.

— И, тем не менее, Запад впитал в себя некоторые ценные социалистические идеи, заметно укрепив свои позиции в мире. Кто из ученых продвигал идеи взятия на вооружение капитализма отдельных средств из арсенала социализма?

— Великий английский экономист Джон Мейнард Кейнс первым заявил, что без государственного вмешательства капитализм потерпит крах. На него сыпались беспочвенные упреки в агитации социализма, хотя он хотел лишь упрочить и продлить существование буржуазного общества. Его достойный ученик и последователь американский экономист Джон Кеннет Гэлбрейт пошел ещё дальше и обосновал теорию конвергенции. Им был развенчан миф о непроходимой пропасти между рыночным и плановым хозяйством. Более того проницательный ум утверждал, что такое сближение противоположных систем уже происходит и является благотворным для обеих из них. Аналогичной же точки зрения придерживался его коллега по Гарварду, выдающийся американский социолог российского происхождения Питирим Сорокин.

— Красной нитью всех 59 глав Вашей книги проходит концепция нового интегрального общества. Не является ли она продолжением и развитием этих мыслей?

— Несомненно. Дальнейший ход исторического процесса показал, что высказанные двумя упомянутыми гарвардскими учеными гипотезы оказались пророческими. Наибольшего успеха добиваются страны, умело комбинирующие преимущества капитализма и социализма. Причем практика последних десятилетий доказала жизнестойкость такого политико-экономического симбиоза. Из социалистических стран первые шаги к интегральному обществу в свое время пыталась делать Югославия. Но завершенным и хрестоматийным примером стал Китай, начавший с 1978 года под руководством Дэн Сяопина последовательно и постепенно проводить преобразования, выведшие отсталую и беднейшую страну на траекторию самых высоких темпов роста, устойчивого и гармоничного развития. Его примеру последовал Вьетнам. Из постсоветских стран такого типа модель за ориентир была выбрана Нурсултаном Назарбаевым в Казахстане, и, отчасти, Александром Лукашенко в Белоруссии.

— Российские реформаторы начинали «демократические перемены» значительно позднее. Почему же они словно закрыли на глаза на опыт восточного соседа? Ведь после распада СССР плановое хозяйство в России было предано анафеме, а государство изгнано из экономики.

— К голосу авторитетных экономистов, наших и зарубежных, предлагавших срединный путь, не прислушивались. «Шоковая терапия» проводилась по указке Вашингтонского консенсуса. Разрушение социализма «до основания» означало большевизм наоборот, шараханье из одной крайности в другую. Итог: уродливая система криминального, а затем спекулятивного олигархического капитализма. Бывшую сверхдержаву переформатировали в сырьевую периферию мировой капиталистической экономики.

— Судя по недавнему кризису китайского фондового рынка, и интегральные страны не застрахованы от экономических неурядиц?

— Идеального общества, также как и вечного двигателя, быть не может. Допущение рыночных свобод и капитализма в Поднебесной является педалью газа, ускоряющим темпы её экономического роста. Но оно же привело к крутому разрастанию спекулятивных операций на биржах, перегреву фондового рынка и его последующему облому. Однако наличие в стране мощных макроэкономических регуляторов позволяет справиться с подобными недугами, что, между прочим, уже и происходит. Думаю, что Дракон извлечет из впервые случившегося за 37 лет после начала его реформ кризиса урок на будущее. В свете произошедшего финансового казуса прояснилось и стало общепризнанным, что теперь Китай, а не США является главным локомотивом мировой экономики. Именно от его «тяги» зависит больше всего.

Либералы во всем мире, наши в особенности, злорадствуют по поводу проблем в КНР. Но, несмотря на них, темпы роста в ней сохраняются на уровне 7%, что несравнимо с общемировой динамикой. Юань контролируемо был обесценен всего лишь на 4%, а сдувшийся фондовый «пузырь» был внутренним делом страны, не повлиявшим на её международные обязательства.

Наши же экономические недуги куда серьезнее. В группе стран БРИКС мы стали единственными, находящимися в отрицательной противофазе с остальными её участниками.

— Помимо Китая, Вьетнама, Казахстана и Белоруссии в книге Вы посвящаете целые разделы исследованию стран БРИКС, также практикующих интегральную модель, к которым относятся Индия и Бразилия?

— По прогнозам доклада Международного валютного фонда рост экономики Индии в текущем и следующем году составит 7,5%, тогда как динамика Китая по их расчетам замедлится до 6,8% в 2015 году и 6,3% в 2016-м. По данным другой группы аналитиков МВФ (South Asia Economic Focus) рост «экономики Слона» к 2017 году достигнет рекордных 8%. Ряд исследователей считает, что эта азиатская страна в следующие 15 лет будет иметь самые мощные производительные силы в мире.

В Индии оперируют транснациональные корпорации и национальный капитал. Но наряду с этим продолжает действовать и плановый регулятор, определяющий стратегические цели развития страны, реализуемые посредством пятилетних планов. Итогом выверенной экономической политики стало изменение самого облика индийской экономики. Страна быстро продвигается на автомобильном, текстильном, фармацевтическом, металлургическом и космическом рынках. А визитной карточкой её экономики стали компьютерные технологии.

— А в чем заключается специфика индийской модели?

— В Индии не пошли по пути китайского «дракона» и азиатских «тигров», начинавших с экспорта товаров тех отраслей, которые нуждаются в дешевой и сравнительно малоквалифицированной рабочей силе. Была найдена собственная ниша в экспортных услугах, а это требовало высокого уровня образования — компьютерного программирования и банковского обслуживания. Страна стала бэк-офисом западных корпораций. Такому повороту событий помогало наличие хорошо образованных кадров. Тамошние технологические институты зачастую не уступают западным аналогам. По численности квалифицированных научно-технических кадров Индия сегодня стоит на одном из первых мест в мире.

— Вспоминается сталинское — «Кадры решают всё»…

— Не только. Успеху содействовала и выборочная либерализация внешней торговли. Импортные пошлины на ввоз компьютерного оборудования и программного обеспечения резко снизили, а зарубежным инвесторам предоставили льготы и государственные гарантии. За последние 15 лет доля инвестиций в ВВП Индии поднялась с 24 до 36%, что обеспечивало высокие темпы роста. В целом же успехи Индии вызваны грамотной комбинацией лучших сторон плановой и рыночной экономик, нахождением и поддержанием нужного баланса между ними.

— По сравнению с Индией достижения Бразилии не столь впечатляющи?

— Но всё же весьма значительны. В стране с помощью сводных планов и программ также была произведена модернизация экономики и достигнуты высокие и устойчивые темпы экономического роста. Некоторое их снижение на текущий момент не следует драматизировать. Важно то, что социал-демократическое руководство страны прочно связывает восстановление более динамичного развития с совершенствованием как рыночных, так и плановых регуляторов.

Вследствие этой успешной комбинации в Бразилии произошли важные структурные сдвиги. Компания «Эмбрайер» стала третьим после американского «Боинга» и европейского «Эйрбаса» авиастроителем на Земле. Бразильская автомобильная индустрия выпускает в год около 4 миллионов машин, уступая в Европе лишь немцам. Реальные доходы рабочих и служащих страны увеличиваются, ширится помощь обездоленным слоям населения. Инфляция и безработица держатся на низком по сравнению с прежними временами уровне. Правда четверть населения Бразилии и поныне проживает в бедности или за ее чертой. Но порочный круг нищеты с годами сжимается подобно шагреневой коже.

— Каким образом государствам со смешанной экономикой удается не только сочетать преимущества социализма и капитализма, но и отсекать присущие им недостатки?

— Помимо гибкого планирования используются налогово-бюджетные инструментарии и социальные стабилизаторы, сокращающие контрасты в обществе и направляющие развитие капитала в созидательное русло. Во Вьетнаме, например, где население по численности лишь в полтора раза меньше, чем в России, имеется всего один миллиардер. Да и тот начинал не с приватизации госсобственности, а с производства лапши быстрого приготовления, теперь занят строительством крупных объектов.

— Существует ли интегральная модель в Европе?

— Скандинавские страны представляют её в первую очередь. Их планово-рыночные экономики достигли весьма высокого уровня развития. Они гарантируют стабильность и рекордную продолжительность жизни.

— Ведущие российские экономисты придерживаются сходных с Вами взглядов?

— Их разделяли недавно ушедшие от нас академики Е.М. Примаков, О.Т Богомолов, весьма авторитетные в научном сообществе профессора С.М. Меньшиков, С.С. Дзарасов. К сторонникам перехода к смешанной экономики относятся и такие известные ученые как советник президента РФ академик С.Ю. Глазьев, директор Института экономики РАН член-кореспондент РАН Р.С. Гринберг, директор ЦЭМИ РАН академик В.Л. Макаров.

— А в чем особенность Вашего видения интегрального общества?

— Представляется, что на наших глазах человечество совершает переход к новой седьмой по счету общественно-экономической формации.

— Почему седьмой? Прежде считалось, что их пять?

— Помимо первобытнообщинной, рабовладельческой, феодальной, капиталистической и социалистической Марксом и Энгельсом справедливо упоминалась ещё азиатская формация. Она предшествовал рабству у древневосточных народов, и зиждилась на господстве бюрократии в условиях доминирования общественной собственности на землю и основные средства производства. В годы советской власти о ней особо не распространялись, так как она чем-то напоминала реально существующий бюрократический социализм.

— По Вашему мнению, интегральное общество идет на смену капитализма и социализма?

— Современным производительным силам и производственным отношениям требуется сочетание социалистических и капиталистических начал, принципов планового и рыночного хозяйствования. Умелая их комбинация приводит к решению четырех наиболее важных задач социального развития: высоким темпам экономического роста, справедливости, развитию личности, или человеческого потенциала, повышению духовной свободы граждан. Причем практика пока идет впереди теории, что неудивительно и случалось не раз.

— В связи с этим «конец истории» Френсиса Фукуямы отменяется?

— Тезис о «вечности» или «естественности» капитализма далек от действительности. Не корректно и мнение об «искусственности» или «рукотворности» социализма. Обладая рядом неоспоримых преимуществ, обе формации вполне объективны и имели (и пока имеют) место в истории человечества не случайно. Однако в отдельности они противоречивы, неустойчивы и требуют взаимодействия. Наиболее быстрорастущие и гармонично развивающиеся страны мира уже приняли интегральную систему за основу их жизнеустройства.

— Важен ли такой вывод для нашего государства?

— В итоге ошибочно проведенных реформ Россия оказалась в системе координат бюрократическо-олигархического капитализма. А интегральное общество должно служить маяком для коренной смены парадигмы общественного развития и оптимальной экономической политики. Возможности реализации такой стратегии и перехода к интегральному обществу эволюционным путем пока еще сохраняются, хотя время на это лимитировано. Промедление чревато революционным взрывом и очередным креном страны в какую либо иную от верной дороги сторону.

— Так прав ли был Маркс, предсказавший гибель капитализма и указав на социалистическую тенденцию?

— Да. Однако коммунизм оказался очередной утопией, не подтвержденной мировой практикой. Да и «беспримесный» социализм потерпел крах, увы, не случайно. Те страны, которые продолжают развитие, оставаясь целиком на его платформе, находятся в незавидном положении. Стало быть, прокладывающий себе путь симбиоз лучших черт капитализма и социализма есть наиболее перспективная ветвь общественного развития. Интегральный строй действительно приходит на смену и капитализма, и чисто социалистической практике.

— Представленная Вами в книге итоговая картина разительно расходится с «постиндустриализмом» и некоторыми другими имеющими широкое хождение теориями…

— Категории капитализм, социализм и интегральный строй включают в себя, прежде всего, характеристику общественных отношений между людьми. Определения постиндустриальное, технотронное или информационное общество абстрагируются от такой сущностной стороны. Если быть последовательным, то тогда следует поставить под вопрос и правомерность понятий капитализм и социализм. Короче говоря, логически линия: капитализм, социализм, постиндустриализм — никак не выстраивается.

— В интегральной формации присутствует внутренняя противоречивость, биполярность. Не вытекает ли из неё неустойчивость, возможность скатывания либо к капитализму, либо к социализму?

— Что ж угрозы такого рода существуют. Но ветер времени все же раздувает паруса именно такой формации. В самой человеческой природе социальные начала сосуществуют с эгоизмом. Адам Смит полагал, что лишь с помощью последнего и «невидимой руки» рынка общество движется к идеальному состоянию. Маркс, Энгельс и их последователи наоборот делали акцент на справедливости и социальных аспектах, ставя их во главу угла во имя достижения человеческих идеалов. История же показывает, что нахождение баланса между двумя противоречивыми, но реальными сторонами природы человека отвечает задачам поиска оптимальной модели общежития.

— Из сказанного вытекает возможность формирования новой идеологии. Правда, она пока не принята ни в одной из стран мира за основу. Как Вы думаете, почему?

— Главная помеха тому — идеологические шоры. Поклоняющемуся рынку Западу она не нужна. Приверженцам марксизма, как вероучения, она тем более не подходит.

— Но что мешает это сделать нам?

— 30 лет назад мы прокламировали необходимость перестройки и вместо бюрократического социализма поставили цель создать его демократический вариант. Вместо этого оказались в системе олигархического капитализма. Переход от социализма к капитализму, тем более олигархическому, а затем и бюрократическо-олигархическому надо признать ошибкой. В качестве цели новых напрашивающихся перемен должно быть названо интегральное общество — синтез лучшего из двух предыдущих формаций. С утверждением этой концепции и принятием её на вооружение российским обществом появляется возможность верной интерпретации нашей экономической истории, понимания допущенных просчетов, императивов и магистральных тенденций развития нашего общества и всего человечества.

— Это и есть путь к счастливой жизни?

— Интегральная модель не гарантирует всеобщего рая для людей. Такового, как уже говорилось, никогда не было, нет и, как представляется, не будет. Но более верной дороги к достойной и счастливой жизни для большинства обитателей Земли на современном этапе развития цивилизации пока не просматривается.

— Почему же эта точка зрения, вроде как приближающая нас и к нахождению национальной идеи, не берется на вооружение нашими правящими верхами?

— Этот вопрос не ко мне.

— Ситуация в нашей экономики вынуждает искать новую экономическую модель развития. Вы и Ваши коллеги её предлагаете. Кто-нибудь её отрицает?

— Нет, но как будто не слышат или не замечают.

— Можно ли надеяться на то, что лед тронется в связи с выходом Вашей новой работы?

— Сомневаюсь, хотя надежда умирает последней. Однако думаю, что когда-нибудь это произойдет.




Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©