30 марта - 05 апреля 2015   № 5-6 (2157-2158) Издается с 1990 г.
Похоронить главкома?..
По следам писем, пришедших в редакцию «Российских вестей»
В редакцию «Российских вестей» пришло несколько писем, авторы которых интересуются, когда будет произведено перезахоронение великого князя Николая Николаевича, и почему для место последнего упокоения избрана Москва, а не Великокняжеская усыпальница Петропавловской крепости.

Так, Дмитрий Иванович Лавров спрашивает: «Великий князь Николай Николаевич был Верховным Главнокомандующим до 1915 года, когда потери русских войск были наиболее значимыми, а снаряжение и боеприпасов не было вовсе. Умер он в эмиграции в 1920-х годах. Почему же его собираются похоронить на братском кладбище, героев, погибших в Первую мировую войну, да еще к тому же в Москве, к которой он не имел никакого отношения. Что это: пиар акция во время кризиса или чья-то дурная инициатива в годовщину Первой мировой войны?» Похожее письмо пришло от врача Александра Перетрухина: «Нынешнее состояние здравоохранения Москвы находится в самом печальном состоянии — идет полный развал, больницы и поликлиники закрывают, врачей массово увольняют, прикрываясь фиговым листком переквалификации. Но как может 50 летний офтальмолог переквалифицироваться в хорошего дерматолога или онколога, а сидеть в поликлинике и выписывать рецепты не все захотят. Может, немалые средства, необходимые на этот псевдопатриотический акт, лучше вложить в здравоохранение?»

Редакция «Российских вестей» попросила прокомментировать ситуацию с перезахоронениями останков великого князя Николая Николаевича кандидата исторический наук, директора Канцелярии Императорского Дома Александра Закатова и писателя-историка, публициста Александра Крылова-Толстиковича.

— Почему именно сейчас возник вопрос о перезахоронении великого князя?

Александр Закатов:

— Вопрос о перезахоронении великого князя Николая Николаевича возник довольно спонтанно. Об останках предка вдруг вспомнили его внучатые племянники — Николай и Дмитрий Романовы, сыновья племянника Николая Николаевича князя Романа Петровича от его морганатического брака с графиней П.Д. Шереметевой. Они редко посещали место погребения своих родственников в церкви св. Михаила в Каннах, но вдруг им пришла в голову мысль, что можно сделать себе неплохую рекламу в связи с юбилейными событиями, приуроченными к началу Первой мировой войны. Так родилась идея перезахоронить Николая Николаевича на Братском кладбище в Москве.

На этом кладбище покоились останки тысяч солдат и офицеров, умерших от ран в московских госпиталях. При коммунистическом режиме кладбище уничтожили и на его месте разбили парк, построили кинотеатр. Сейчас кладбище восстанавливается, намечается строительство храма. Это прекрасно. Но причем здесь великий князь Николай Николаевич, и почему нужно тревожить его прах, покоящийся в православном храме, не совсем понятно.

— Далеко не все читатели знают, кем приходился великий князь Николай Николаевич последнему русскому императору Николаю II...

Александр Крылов-Толстикович:

— Николай Николаевич-младший, так называли его в отличие от отца, происходил из младшей ветви династии Романовых. Он — внук императора Николая I, родился 6 ноября 1866 года в семье великого князя Николая Николаевича-старшего и великой княгини Александры Петровны (урожденной принцессы Ольденбургской). Таким образом, он приходился двоюродным дядей императору Николаю II.

— Какое образование получил великий князь?

Александр Крылов-Толстикович:

— Великого князя с детства готовили к военной службе. Он получил хорошее военное образование и считался отличным кавалеристом. Николай Николаевич принял участие в Русско-турецкой войне 1877–1878 гг. и за проявленную храбрость был награжден Георгиевским крестом, золотым оружием и произведен в полковники. Николай Николаевич имел запоминавшуюся внешность. Высокий рост позволял ему в любой толпе быть на голову выше всех. Короткая стрижка, холеная короткая бородка «эспаньолка», энергичная жестикуляция, искусство наездника придавали его облику нечто конкистадорское.

Его родственник, великий князь Александр Михайлович не без сарказма говорил, что «людьми типа великого князя Николая Николаевича можно было бы пользоваться с большим успехом в любом, хорошо организованном государстве, при условии, чтобы монарх сознавал бы ограниченность ума этого рода людей».

— А император Николай II видел эти недостатки великого князя?

Александр Крылов-Толстикович:

— К сожалению, государь долгое время находился под сильным влиянием своего величественного дядюшки, которого любовно именовал Николаша. А вот императрица Александра Федоровна, мыслившая более интуитивно, в отличие от мужа, не любила великого князя Николая Николаевича, считая его лишь любителем красивой позы и дешевой популярности. Императрица не без оснований полагала, что великий князь пытается претендовать на роль первого русского воеводы, которая, по ее глубокому убеждению, должна была принадлежать только императору....

До начала Мировой войны великий князь Николай пользовался большой популярностью в обществе и слыл искусным стратегом. Это впечатление создалось отчасти благодаря громовому голосу, которым Николаша распекал подчиненных на маневрах, отчасти по той причине, что он не проиграл ни одного сражения, поскольку случая поруководить боевыми операциями ему не представлялось. В основном он командовал различными гвардейскими кавалерийскими частями, и неплохо разбирался в лошадях. В 1895 году он был назначен генерал-инспектором кавалерии. В критические дни октября 1905 года Николай Николаевич поддержал либералов, мечтавших о власти. Есть свидетельства, что в крайнем возбуждении, он выхватил револьвер, угрожая застрелиться прямо в кабинете императора, если тот не подпишет манифест о политических свободах. Потрясая оружием, он убедил царя поставить свою подпись под так называемым «Октябрьским манифестом 17 октября 1905 года».

— Вы хотите сказать, что великий князь симпатизировал либерально-демократическим слоям общества?

Александр Закатов:

— Я бы так не сказал. Скорее, Николай Николаевич был консерватором. Но беда его заключалась в том, что он не обладал принципиальностью и на первое место всегда ставил свои интересы, а не пользу государства. Поэтому его заносило в самые разные политические комбинации.

Но манифест 17 октября 1905 года, к сожалению, не принес желанного покоя. Он лишь раздразнил аппетиты недовольных властью и обидел приверженцев традиционных монархических убеждений. Манифест не только не приостановил всероссийскую забастовку, но и вызвал новую активизацию действий противников самодержавия, вылившуюся в начале декабря 1905 года в открытое противостояние революционеров и власти — вспыхнуло Московское вооруженное восстание.

И тогда пришлось идти на второй, более жесткий вариант «усмирения» России. Для подавления московского восстания были привлечены гвардейские и казачьи части, не слишком церемонившиеся с восставшими. Порядок в Москве был наведен в кратчайшие сроки.

— Великий князь, вероятно, переживал, подобное крушение своих иллюзий?

Александр Крылов-Толстикович:

— Не думаю, ведь великий князь был очень занятый человек. Помимо своих прямых обязанностей, Николай Николаевич состоял почетным членом Николаевской инженерной академии, председателем Общества любителей породистых собак и охотничьих лошадей и почетным президентом Русского общества птицеводства. А тут еще в конце 1905 года император назначает Николая Николаевича командующим гвардией и войсками Петербургского военного округа — должность, о которой он давно мечтал. Император рассчитывал, что великий князь сумеет еще лучше вымуштровать гвардию, выбить революционные идеи из солдатской среды.

Но, следует заметить, что за величественной внешностью скрывалось непомерное честолюбие, жажда власти и высокомерный характер. За эти нелицеприятные качества, великий князь, по словам генерала графа Игнатьева, получил кличку «Лукавый». Вся кавалерия от генерала до солдата при виде его фигуры, вспоминали слова молитвы: «избави нас от лукавого»…

Следует сказать еще об одном увлечении этого человека. Жесткий и строгий Николай Николаевич увлекался спиритизмом и мистикой, был масоном-мартинистом. Его увлечение разделяли супруга — Анастасия (Стана) Николаевной, урожденная принцесса Черногорская (в первом браке княгиня Романовская герцогиня Лейхтенбергская), ее сестра Милица, жена брата Николая Николаевича — Петра Николаевича. В это время начинала восходить звезда Григория Распутина... Великие княгини Стана и Милица начинают «раскручивать» старца Григория, вводя его в высший столичный свет. Именно Николай Николаевич и его супруга великая княгиня Анастасии Николаевны познакомили Николая II и Григория Распутина. Первая встреча старца с царем произошла во дворце великой княгини Анастасии Николаевны осенью 1905 года.

9 декабря 1906 года Николай записал: «Обедали Милица и Стана. Весь вечер они рассказывали нам о Григории». Можно предположить, что речь шла о святости старца, о чудесах, которые он способен творить. И глубоко верующие Николай и Александра — родители больного ребенка, решили обратиться за помощью к Распутину в надежде исцелить сына.

Замечу, что в дальнейшем пути великого князя и старца разошлись, и они стали злейшими врагами. Николай Николаевич даже обещал повесить Распутина, если тот осмелиться приехать на фронт.

О Григории Распутине есть самые разные мнения. Некоторые горячие головы говорят о его канонизации, а другие, наоборот, представляют исчадием ада. На самом деле, он не был ни святым, ни бесом. Это, несомненно, выдающаяся личность, хотя и неоднозначная. Для императорской семьи он стал своего рода «другом из народа». И надо понимать, что создатели «антираспутинского мифа», к числу которых принадлежал и Николай Николаевич, стремились, прежде всего, не к очернению какого-то мужика, а к дискредитации самого императора Николая II.

— Вы сказали, что Николай Николаевич стал Командующим русской гвардией и Петербургским военным округом — ядром русской армии. На этом поприще он добился сколько-нибудь заметных успехов?

Александр Крылов-Толстикович:

— Если раньше в русской армии главнейшей считалась артиллерия, то отныне основной упор делался на кавалерию. Массовые маневры стали излюбленной формой подготовки войск. Техническое обеспечение современной техникой, перевооружение армии, уроки, полученные в ход японской войны — все отходило на второй план, перед лихой, но в новых условиях ставшей уже несколько опереточной кавалерийской атакой гусар или улан.

20 июля 1914 года, в преддверии Первой мировой войны, Николай Николаевич был назначен Верховным Главнокомандующим всеми сухопутными и морскими силами, были созданы Ставка Верховного Главнокомандующего и штаб. Первоначально Ставка Верховного главнокомандующего располагалась в белорусском городе Барановичи. Здесь в железнодорожном составе, укрытом в лесу, и окруженном тройным кольцом охраны, находился мозговой центр русской армии, в котором разрабатывались оперативные планы и принимались решения.

Однако гладко все оказалось лишь на штабных картах. Переоценка великим князем своих способностей повлекла в итоге ряд крупных военных ошибок, а попытки отвести от обвинения, повлекли раздувание германофобии и шпиономании. Великий князь стал безапелляционно вмешиваться в дела Совета Министров. Вскоре началось настоящее паломничество в Ставку. Николай Николаевич становился все более значащей личностью.

Однако поражения продолжали преследовать русскую армию. Уже в первые месяцы войны была практически истреблена кадровая русская гвардия, церемониальным шагом, во весь рост, наступавшая на пулеметы. Николай Николаевич был явно потрясен неудачами на Северо-Западном фронте. 22 июля была сдана Варшава, Ковно, взорваны укрепления Бреста, немцы приближались к Западной Двине, началась эвакуация Риги.

Великий князь Николай Михайлович, приехавший в Ставку, описывал, царившую там атмосферу: «…я был вызван к Николаше в отделение его вагона. Тут пришлось мне просидеть довольно долго и слушать поучительные тирады совсем неуравновешенного человека. Николай Николаевич говорил без конца, корчился, жестикулировал ногами и руками, стуча кулаком по столу и раскуривая сигару; лицо его было злое, исковерканное постоянными гримасами — зрелище было далеко не привлекательное... Он, вне себя от гнева, ругал, затем постоянно звонил дежурному ординарцу, а так как тот не всегда являлся немедленно, гуляя на платформе станции, то, когда он вошел в вагон, на него посыпалась площадная ругань, но такая, что вряд ли и прислугу приходится так ругать... Наконец ругательства прекратились, и добродушная улыбка озарила черты лица Николая Николаевича. Желая, видимо, загладить дурное на меня впечатление от описываемой сцены, он стал подробно меня расспрашивать о моих поездках и впечатлениях. Видно было, что многое, о чем я сообщил, ему совсем неизвестно, но он слушал внимательно и был весьма милостив. Вдруг ему приносят депешу. Это было известие о взятии Ярослава 5-й армией и III Кавказским корпусом. Восторг был неописанный... Началось повальное лобызание, если бы в вагоне было какое-либо животное, оно удостоилось бы наверное тоже поцелуя...».

— Но это напоминает какой-то водевиль...

Александр Закатов:

— К сожалению, водевиль, густо замешанный на крови и приведший к страшной катастрофе... Наконец император Николай II решил, отстранить не справлявшегося великого князя, и лично встать во главе Русской армии. Николай Николаевич назначался наместником на Кавказ. «Начинается новая чистая страница, и что будет на ней написано, один Всемогущий Бог ведает! Я подписал мой первый приказ и прибавил несколько слов довольно таки дрожащей рукой», — написал Государь в письме супруге.

— В популярной прессе время от времени проходит информация, что обиженный Николай Николаевич готовил, чуть ли не дворцовый переворот, чтобы отстранить Николая II от престола, императрицу Александру Федоровну отправить в монастырь, а самому провозгласить себя императором. Насколько это соответствует истине?

Александр Закатов:

— Действительно, в мемуарной литературе встречаются упоминания, что в декабре 1916 года в Москве состоялось тайное совещание заговорщиков под председательством князя Г.Е. Львова. Предполагалась, что Николай II будет свергнут, а всероссийский престол, в нарушение всех законов престолонаследия, займёт Николай Николаевич, принадлежащей к одной из самых младших ветвей династии. Предложение о захвате власти было 1 января 1917 передано великому князю через участвовавшего в совещании тифлисского городского голову, председателя Кавказского отдела Всероссийского союза городов А.И. Хатисова. Николай Николаевич попросил некоторое время на размышление, а через два дня отказался от сделанного предложения, заявив, что «мужик» и «солдат» не поймут насильственного переворота.

Другими словами, «дядя Николаша» побоялся возглавить заговор, хотя по долгу присяги он должен был сообщить царственному племяннику о готовящемся перевороте. Он этого не сделал, и тем уже попрал клятву на кресте и Евангелии.

Окончательно он изменил присяге в марте 1917 года, когда официально и публично присоединился к требованиям командующих фронтами об отречении Николая II. В условиях внешней войны военачальники потребовали от главы государства, помазанника Божия и верховного главнокомандующего сложить с себя власть. Это беспрецедентное и безумное предательство привело к катастрофе.

Если бы в тот трагический день хотя бы два-три крупных военачальника высказались в поддержку своего Верховного главнокомандующего и потребовали наведения порядка в бунтующей столице, Николай II, скорее всего, не дал бы согласия на отречение. И наиболее деморализующее влияние на него оказала телеграмма двоюродного дяди, к которому он относился с доверием, слухам о разрушительной деятельности которого прежде не доверял.

— Как сложилась судьба Николая Николаевича после февральской революции?

Александр Закатов:

— Николай Николаевич, надеявшийся на благосклонность новых властей, немедленно «присягнул новому государственному строю», хотя юридически Россия оставалась монархией, по крайне мере, до решения Учредительного собрания об образе правления. Это, однако, не помогло ему в реализации собственных амбиций. Временное правительство не допустило вторичное занятие им должности Верховного главнокомандующего. Тогда он отправился в Крым, где пересидел тяжелые времена, наступившие после октября 1917 года, под крылом вдовствующей императрицы Марии Федоровны, матери преданного им царя-мученика. Вместе с ней, на английском линкоре «Мальборо» в марте 1919 года, Николай Николаевич навсегда покинул Россию.

— Чем великий князь занимался в эмиграции?

Александр Закатов:

— В эмиграции великий князь Николай Николаевич продолжил неуклюжее политиканство, поощряя революционные тенденции и препятствуя консолидации монархически настроенной части эмиграции вокруг Российского императорского дома.

Законный глава Российского Императорского Дома государь Кирилл Владимирович неоднократно предлагал Николаю Николаевичу сотрудничество и был готов предоставить ему очень важную, по сути дела, руководящую роль в консолидации всех национальных сил. Но Николай Николаевич упорно отвергал все конструктивные предложения и упивался опереточной ролью Вождя, звание которого присвоил ему съезд эмигрантских политиков. Он уповал на свою популярность среди части Белого движения и известность в международных кругах. В его воображении рисовалось, как он, получив финансовую и военную помощь западных держав, во главе Белого воинства и иностранных армий вернется в Россию, а ликующие толпы возведут его на престол или изберут в Президенты…

Однако популярность скоро сошла на нет, а определенная известность, оставшаяся со времен нахождения Николая Николаевича на посту Верховного главнокомандующего в 1914–1915 гг., никоим образом не побудила западных политиков сделать ставку на амбициозного и не слишком умного бездетного старика.

Никакой альтернативной программы возрождения России у великого князя не было. По сути, он занимался вредительством по отношению к Кириллу Владимировичу, а ничего самостоятельного так и не предложил. Это почувствовали даже многие его первоначальные сторонники, постепенно разочаровывавшиеся в нем. И вместо значительной роли в истории, на которую он рассчитывал, Николай Николаевич медленно угас в местечке Шуаньи под негласным надзором французской полиции.

— В заключение нашей беседы, хотелось бы, выслушать ваше мнение, надо ли сейчас производить перезахоронение великого князя Николая Николаевича в Москве?

Александр Крылов-Толстикович:

— На мой взгляд, это поспешное решение, рожденное из конъюнктурных соображений. К Москве великий князь не имеет никакого отношения. Он родился и жил в Петербурге. Там же, в Петропавловской крепости, в некрополе русских императоров монархов, есть Великокняжеский пантеон. Именно, здесь и целесообразно предать земле останки великого князя Николая Николаевича. Но вся траурная церемония должна быть тщательно продумана, и проведена не под «юбилейную дату» или очередную идеологическую кампанию, а строго согласно современному закону и церемониалу погребения великих князей.

Александр Закатов:

— Попытки представить великого князя Николая Николаевича в виде национального героя и выдающегося полководца не выдерживают никакой критики.

В то же время, великий князь Николай Николаевич внес определенный вклад в историю вооруженных сил России и был полноправным членом Российского императорского дома.

Поэтому он, несомненно, имеет право быть похороненным на Родине, в родовой усыпальнице дома Романовых, где покоится его отец великий князь Николай Николаевич Старший. Так считает и нынешняя глава Российского Императорского Дома Великая Княгиня Мария Владимировна.

Предложение же перезахоронить прах великого князя Николая Николаевича в Москве представляется необоснованным по ряду причин:

Во-первых, деятельность великого князя Николая Николаевича была связана не с Москвой, а с Санкт-Петербургом. Во-вторых, нет никаких свидетельств о желании великого князя Николая Николаевича быть похороненным в Москве В-третьих, результаты деятельности великого князя Николая Николаевича в качестве Верховного главнокомандующего в первый год Первой Мировой войны не дают никаких оснований делать его центральной фигурой в процессе увековечивания в столице Российской Федерации памяти славных участников этой войны. Наконец, совершенно непонятно, почему планируется перенести прах только великого князя Николая Николаевича и его жены великой княгини Анастасии Николаевны, но при этом не идет речи о перенесении праха его родного брата великого князя Петра Николаевича и его жены великой княгини Милицы Николаевны, а также принца Петра Александровича Ольденбургского, первого супруга сестры св. Императора Николая Второго великой княгини Ольги Александровны. Эти лица также покоятся в крипте храма св. Михаила Архангела в Каннах.

В предложении устроить помпезные похороны великого князя Николая Николаевича в Москве усматривается желание его побочных родственников (внучатых племянников) Николая Романовича Романова (1922–2014) и Дмитрия Романовича Романова (род. 1926) провести некую политическую пиар-акцию, не имеющую ничего общего с волей их двоюродного деда.

Но при рассмотрении данного вопроса нужно учесть не амбиции отдельных родственников, а государственные интересы, историческую правду и совокупность таких факторов как: воля самого великого князя Николая Николаевича; соблюдение Федерального закона РФ «О погребении и похоронном деле»; объективная оценка роли великого князя Николая Николаевича в политической жизни и судьбах России — без очернительства, но и без необоснованной героизации; необходимость соблюдения справедливости в отношении других выдающихся и известных участников Первой мировой войны.



Автор - Беседовал Дмитрий Климов

Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2016 ©