28 января - 03 февраля 2009   № (3)1945 Издается с 1990 г.
под псевдонимом «лакербая»
малоизвестные страницы из жизни лаврентия берии
Лаврентий Павлович – фигура в отечественной истории сложная и противоречивая. О нем написано много. Но даже ближайшее рассмотрение и изучение некоторых эпизодов из его биографии часто вызывает множество вопросов: чем меньше достоверных исторических документов, тем больше мифов и легенд.

До сих пор нет однозначной исторической оценки деятельности Берии. Кто он? Враг народа и советской власти, как называл его Никита Хрущев? Или послушный исполнитель приказов «инстанций», «палач», каким считают его правозащитники? А может быть, это обладавший немалыми аналитическими способностями разведчик, на что часто стали намекать в своих мемуарах некоторые чекисты?

Сегодня мы расскажем всего лишь об одном эпизоде из биографии Лаврентия Берии. Но о таком, который большинством историков до сих пор квалифицируется в качестве компромата на Берию. Речь идет о его службе в азербайджанской контрразведке.

Кто и как создавал контрразведку Азербайджана

Внесем ясность в один принципиальный вопрос: «Какая именно силовая структура в первый период существования Азербайджанской Демократической Республики 1918 – 1920-е годы понимается под словом «мусаватистская контрразведка»? Из современной официальной справки, размещенной на сайте Министерства национальной безопасности Азербайджана, можно получить следующие сведения. Оказывается, в то время проблемы безопасности решались усилиями таких генералов царской службы, как Мамед бек Сулкевич, Самед бек Мехмандаров и Али ага Шихлинский. 28 марта 1919 года Указом №157, подписанным военным министром Самед беком Мехмандаровым и главой Генштаба Мамед беком Сулкевичем, в генерал-квартермейстерском отделе Генштаба Военного министерства было создано разведывательное и контрразведывательное отделение. Деятельность данной структуры была направлена только на обеспечение безопасности в военной сфере. В письме, помеченном апрелем 1919 года, которое было адресовано председателю Совета министров Азербайджана, Самед бек Мехмандаров писал: «Основной обязанностью военной контрразведки является внутригосударственная борьба против военных казусов. В связи с тем, что борьба с большевизмом является глобальной проблемой, одно военное управление не в силах справиться с ней».

Когда в апреле 1919 года командование английских оккупационных войск в Азербайджане решило передать свои властные полномочия Азербайджанскому правительству, появилась только возможность обсуждения вопроса о централизации разведки и контрразведки. В июле 1919 года Комитет Государственной Обороны Азербайджана объявил в стране чрезвычайное положение. Соответствующим указом впервые в государственной системе Азербайджана был учрежден независимый орган специальной службы – «Организация по борьбе с контрреволюцией». «В Баку было создано семь районных отделений и организаций контрразведки, - говорится далее в официальной справке. - В самом начале, ведущая борьбу с деникинцами, на последующем основном этапе направила свою деятельность в борьбе с большевистской угрозой, а также с дашнаками, проводившими в городе диверсионную работу. Однако из-за осложнения ситуации, связанной с обострением политической борьбы между различными парламентскими течениями и партиями, 6 марта 1920 года «Организация по борьбе с контрреволюцией» была распущена».

Биография

Таковы факты. Теперь о работе Лаврентия Берии в этом ведомстве.

Существует один, не вызывающий сомнения документ, обнаруженный в 1953 году в личном сейфе Лаврентия Берии и который был подшит к его делу. По нему сейчас многие историки «изобличали» Берия как «шпиона вражеской разведки».

Речь идет о биографии-заявлении Лаврентия Павловича, которое датировано «1923 г. 22/Х». Вот что пишет он сам о своей работе в азербайджанской контрразведке: «В январе 1918 года поступил в Бакинской Совет рабочих, солдатских и матросских депутатов, работая здесь в секретариате Совета сотрудником, выполняя всю текущую работу, и этой работе отдаю немало энергии и сил. Здесь я остаюсь до сентября 1918 года, октябрь же этого года застает меня в ликвидации комиссии советслужащих, где я остаюсь до занятия города Баку турками. В первое время турецкой оккупации я работал в Белом городе на заводе «Каспийское товарищество» в качестве конторщика. Осенью того же 1919 года от партии «Гуммет» («Энергия» - национальная социал-демократическая организация - Авт.) поступаю на службу в контрразведку, где работаю вместе с товарищем Муссеви. Приблизительно в марте 1920 года, после убийства товарища Муссеви, я оставляю работу в контрразведке и непродолжительное время работаю в Бакинской таможне.

С первых же дней после Апрельского переворота в Азербайджане краевым комитетом компартии (большевиков) от регистрода 11 Кавказского фронта при РВС 11-й армии командируюсь в Грузию для подпольной зарубежной работы в качестве уполномоченного. В Тифлисе связываюсь с краевым комитетом в лице тов. Амаяка Назаретяна, раскидываю сеть резидентов в Грузии и Армении, устанавливаю связь со штабами грузинской армии и гвардии, регулярно посылаю курьеров в регистрод города Баку. В Тифлисе меня арестовывают вместе с Центральным Комитетом Грузии, но согласно переговорам Г. Стуруа с Ноем Жордания освобождают всех с предложением в 3-дневный срок покинуть Грузию. Однако мне удается остаться, поступив под псевдонимом Лакербая на службу в представительство РСФСР к товарищу Кирову, к тому времени приехавшему в город Тифлис. В мае 1920 года я выезжаю в Баку в регистрод за получением директив в связи с заключением мирного договора с Грузией, но на обратном пути в Тифлис меня арестовывают по телеграмме Ноя Рамишвили и доставляют в Тифлис, откуда, несмотря на хлопоты товарища Кирова, направляют в Кутаисскую тюрьму. Июнь и июль месяцы 1920 года я нахожусь в заключении, только после четырех с половиной дней голодовки, объявленной политзаключенными, меня этапным порядком высылают в Азербайджан. По прибытии (август 1920 года) меня ЦК РКП затребовал из армии и назначил управляющим делами ЦК Азербайджана. На этой должности я остаюсь до октября 1920 года, после чего Центральным Комитетом назначен был ответственным секретарем Чрезвычайной Комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих. Эту работу я и товарищ Саркис (председатель комиссии) проводили в ударном порядке вплоть до ликвидации Комиссии (февраль 1921 года). С окончанием работы в Комиссии мне удается упросить Центральный Комитет дать возможность продолжать образование в институте, где к тому времени я числился студентом (со дня его открытия в 1920 году). Согласно моим просьбам ЦК меня посылает в институт, дав стипендию через Бакинский Совет. Однако не проходит и двух недель, как ЦК посылает требование в Кавказское бюро откомандировать меня на работу в Тифлис. В результате ЦК меня снимает с института, но вместо того, чтобы послать в Тифлис, своим постановлением назначает меня в Азербайджанскую чека заместителем начальника секретно-оперативного отдела (апрель 1921 года) и вскоре уже – начальником секретно-оперативного отдела, заместителем председателя Азербайджанской чека».

Версии

Небезызвестный Антон Антонов-Овсеенко в нашумевшей в свое время книге о Берии сообщает в этой связи читателям следующие подробности. Оказывается, в азербайджанскую контрразведку Берия устроился по рекомендации своего однокашника Мирзы Балы. Он же познакомил его с Мир Джафаром Багировым, связанным с бакинской полицией. Мирза Бала потом станет одним из руководителей Азербайджанской буржуазной республики, а Багирову суждено было при Советской власти оказаться на посту первого секретаря ЦК Компартии Азербайджана. «Кто возьмется установить, на каких хозяев работал Берия, - восклицает Антонов-Овсеенко. - Известно, что мусаватистская разведка находилась под контролем английской Интеллидженс сервис, а ее тесная связь с турецкой обусловила контакт с немецкой. Но ведь Берия работал также и на советскую разведку, добытые им данные Багиров пересылал в Астрахань, в штаб XI армии. Берия составил «политический трактат», который содержал план организации советской разведки в Баку. Как утверждают зарубежные историки, с этим планом ознакомился нарком по делам национальностей Иосиф Сталин».

И.Сталин в 1919 году действительно находился в Царицыне и готовил большевистский переворот в государствах Закавказья. Для полной ясности процитируем еще один отрывок, но уже из книги сына Лаврентия Берии Серго «Мой отец Лаврентий Берия»: «В 1919 году Берию вызывали к резиденту Чека и ЦК в Баку Микояну. В биографических анкетах своей работы в буржуазной контрразведке Берия не скрывал».

Генеральская игра

Теперь вернемся к личностям тех царских генералов, которые создали азербайджанскую контрразведку. Самед бек Мехмандаров и куратор контрразведки Али ага Шихлинский, как пишут современные бакинские историки, предприняли максимум усилий для того, чтобы без боя сдать Баку большевикам в апреле 1920 года. Это было не случайно, поскольку они установили прочные контакты с И.Сталиным, хотя ровно за год до наступления XI Красной армии на Азербайджан Самед бек Мехмандаров, почувствовавший к себе некоторое недоверие официальной власти, предложил азербайджанскому премьер-министру «освободить из азербайджанской армии русских офицеров как ненадежных элементов».

В годы советской власти Самед бек Мехмандаров и Али ага Шихлинский не подвергались репрессиям и занимались преподавательской работой в советских военных учебных заведениях. На лояльных позициях в отношении большевиков остался и оказавшийся в Баку бывший глава крымского правительства генерал Мамед бек Сулкевич. Добавим к этому и то, что у нас есть документальные основания считать, что азербайджанская контрразведка, в которой служил Лаврентий Берия, не передавала командиру английской 39-й пехотной бригады, возглавляемой генералом Томпсоном, так называемую агентурную картотеку и «все бумаги доставили большевикам».

Но этот факт еще более запутывает ситуацию. Особенно в свете дальнейшего развития событий. Как пишет в своих мемуарах сын Берии Серго, вопрос о работе Лаврентия Павовича в азербайджанской контрразведке разбирался в 1920 году в ЦК Компартии Азербайджана. Затем в 1925 году была создана комиссия в составе Дзержинского, Орджоникидзе, Кирова для расследования истории «чудесного спасения двадцать седьмого бакинского комиссара» Анастаса Микояна. В Баку со специальной инспекционной поездкой побывал Михаил Кедров. Существуют и другие сюжеты. Например, даже И. Сталин распорядился провести детальную проверку о «шпионском прошлом Берии».

О том, что «проверки» следовали одна за другой, свидетельствуют недавно обнаруженные документы из архива Политбюро ЦК КПСС. В частности, сохранилась объяснительная записка И.П. Павлуновского, который с апреля 1919 по январь 1920 года был заместителем начальника Особого отдела ВЧК, а в 1926 - 1932 годах - председателем Закавказского краевого ГПУ. Объяснение Павлуновского датировано 25 июня 1937 года и адресовано лично Сталину.

Фактор Дзержинского

Павлуновский сообщает, что при назначении на пост руководителя Закавказским ГПУ его пригласил председатель ОГПУ Дзержинский и подробно ознакомил с обстановкой в Закавказье. «Тут же т. Дзержинский сообщил мне, что один из моих помощников по Закавказью т. Берия при мусаватистах работал в мусаватистской контрразведке. Пусть это обстоятельство меня ни в какой мере не смущает и не настораживает против т. Берия, так как т. Берия работал в контрразведке с ведома ответственных товарищей закавказцев и что об этом знает он, Дзержинский и т. Серго Орджоникидзе». Далее в записке Павлуновского утверждается, что «когда он приехал в Тифлис и встретился с Орджоникидзе, тот сообщил ему, что действительно Берия работал в мусаватистской контрразведке по поручению партии и что об этом хорошо известно Кирову, Микояну и Назаретяну». Но при этом Павлуновский делает принципиальное уточнение: «Года два тому назад т. Серго как-то в разговоре сказал мне: а знаешь, что правые уклонисты и прочая шушера пытается использовать в борьбе с т. Берия тот факт, что он работал в мусаватистской контрразведке, но из этого у них ничего не выйдет. Я спросил у Серго, а известно ли об этом т. Сталину. Т. Серго Орджоникидзе ответил, что об этом т. Сталину известно и что об этом он т. Сталину говорил».

Тогда возникает вопрос: «что же так настойчиво пытались разыскать в Баку посылаемые Феликсом Дзержинским многочисленные инспекторы, если некоторые лидеры в руководстве большевиков были хорошо осведомлены о разведывательной деятельности Лаврентия Берии»? Ведь этот «хвост» тянулся за ним многие годы, несмотря на бесконечные устные и письменные объяснения. Дело дошло даже до того, что в 1933 году Серго Орджоникидзе потребовал от Берии письменно изложить ему все подробности своей работы в азербайджанской контрразведке.

Картотека царской военной разведки

На сей счет существует любопытная версия. Ее автором является Мартиросян Арсен Беникович . По его мнению, И.Сталину была передана через братьев графов Игнатьевых вся закавказская агентурная сеть бывшей военной разведки царской России. Главную роль в этой операции играл Алексей Игнатьев, который впоследствии стал генерал-лейтенантом Советской Армии и был очень близок к Сталину. И не только закавказская. В распоряжении Алексея и его брата Павла оказались дееспособные офицеры-опера, которые имели налаженные широкие контакты и в армии Деникина, которая угрожала закавказским государствам «русской оккупацией».

В этом суждении нет ничего удивительного, ведь хорошо известен факт, что становлению военной разведки Красной Армии способствовал переход на сторону советской власти ряда руководителей и сотрудников разведки царской армии. Например, генерал-квартирмейстер Главного управления Генерального штаба Николай Потапов сотрудничал с военной организацией при Петроградском комитете РСДРП(б) с июля 1917 года. Усиление роли военной разведки при большевиках также было обусловлено вмешательством во внутренние дела страны вооруженных сил иностранных государств. При этом в числе интервентов оказались как бывшие противники России по Первой мировой войне, так и ее союзники.

В этих условиях Советское правительство было вынуждено вести «смешанную» войну: против своих политических противников (внутреннюю) и против иностранных экспедиционных войск (внешнюю). Но именно интервенция стала катализатором, ускорившим вступление в ряды Красной Армии и новых спецслужб значительного числа старых военных специалистов, которые предпочли служить пусть и политически чуждому, но все же российскому правительству.

Поэтому факты активного сотрудничества ЧК, например, с офицерами деникинской разведки и контрразведки, ставшие известными только в последнее время, вписываются в исторический контекст того времени. В апреле 1918 года при штабе Добровольческой армии Деникина создается разведывательное отделение. Возглавил его полковник Генерального штаба С.Н. Ряснянский, под контролем которого составлялись подробные оперативные сводки не только о составе Красной Армии на южном театре боевых действий, но и армий закавказских республик, давался политический и геополитический анализ обстановки. Кроме того, приказом генерала Алексеева разведкой на белом юге занимались и так называемые Политические центры, образованные в Таганроге, Харькове, Киеве, Одессе, Тифлисе, Баку, Сухуми и других городах России. Подготовленные ими документы оказывались в распоряжении И. Сталина.

Не случайно часть царских офицеров, таких, как генерала Мехмандаров, Шихлинский, не опасались остаться жить в советской России. А некоторые из них впоследствии беспрепятственно были отпущены за границу, а их потомки сумели достигнуть немалых карьерных высот в некоторых странах.

Именно по линии царской военной разведки Сталину, например, «достался» полицмейстером Ганджи Сари Имам Кули-оглы Мамедов, который в свое время курировал деятельность царской охранки против большевиков на территории Азербайджана. В ходе гражданской войны этого полковника никто не тронул, а незадолго до того, как Закавказье стало советским, Сталин не раз встречался с ним. Через этого полковника были организованы какие-то важные контакты с теми закавказскими политиками, которые демонстрировали готовность сотрудничать с большевиками. Среди них можно назвать и Бебут-хана Джеваншира, министра внутренних дел мусаватистского правительства. По существующим документам, его вывели на связь с И.Сталиным еще в конце июня 1918 года, буквально через несколько дней после переезда в Гянджу из Тифлиса азербайджанского Национального совета. 18 июня 1921 года Бейбут Хан Джеваншир был убит в Константинополе армянским боевиком Мисаком Торлакяном.

И.Сталин располагал «своими людьми» в самом ближайшем окружении первого президента Турецкой Республики - Кемаля Ататюрка. Это был Сари Имам Кули-оглы Мамедов , который руководил турецкой военной разведкой, в то время, как жена его и две дочери до начала 30-х гг. спокойно проживали в советском Азербайджане.

К числу тех, кто создавал «личную разведку» Сталина, приписывают и Амаяка Назаретяна. Утверждается, что на Сталина работало немало представителей российского дворянства и интеллигенции, военных, оказавшихся за пределами Советской России, в частности, в Константинополе.

Между Троцким и Сталиным

Если это действительно так, то ставится понятно, почему центральный аппарат ЦК проявлял повышенный интерес к личностям, которых подозревал в принадлежности к «разведке» Сталина.

Все дело было в том, что работа военной разведки проходила при постоянном соперничестве с ВЧК - ОГПУ. Дзержинскому не нравилось, например то, что помимо центрального аппарата, соперничающие в борьбе за власть И.Сталин и Л.Троцкий имели и свои «личные разведки». Особенно неистовствовал Л. Троцкий, которому должна была подчиняться военная разведка. И хотя в ноябре 1920 года было принято за подписью Ленина постановление Совета Труда и Обороны, согласно которому Региструпр помимо РВСР подчинялся и ВЧК на правах ее отдела, проведение в жизнь этого постановления встретило сильное сопротивление со стороны военных. Оно и явилось одной из причин того, что 20 декабря 1920 года был создан собственный отдел агентурной внешней разведки ВЧК — Иностранный отдел (ИНО). При этом начальник Региструпра, а потом и Разведывательного управления оставался членом Коллегии ВЧК и по-прежнему назначался по согласованию с ВЧК, что в дальнейшем привело к объединению зарубежных агентурных сетей, назначению единых резидентов и их двойному подчинению.

Как пишут сейчас историки российских спецслужб, в руководстве шли неразбериха в использовании агентуры, битва за доступ к финансовым ресурсам, существовала путаность с отчетностью. Поступающие из центра директивы противоречили друг другу, объединенные резиденты переписывались с обоими Центрами и выбирали из поступающих указаний только те, которые им было легче или выгоднее выполнять. Когда начальник Разведуправления пытался объединить всю разведку под своим началом, уперлись чекисты. Такие споры тянулись до 1923 года, когда вообще было признано нецелесообразным объединение РУ и ИНО. Не случайно именно к этому времени и относится упомянутая нами написанная собственноручно автобиография Лаврентия Берии.

В то же время офицеры царской военной разведки, которым И. Сталин особенно доверял, рекомендовали в целях упреждения «утечек информации» и в условиях обострения в верхах политической борьбы централизовать и строго засекретить «личную разведку». Сделать это было не сложно, так как с 1918 года существовало три независимых центральных органа военной разведки, которые определенное время не имели общего руководства, единого аналитического центра, в котором можно было объединять и систематизировать добываемую информацию. Когда же позже в ходе многочисленных реорганизаций руководящие и рядовые оперативные работники стали «кочевать» из Внешней разведки в Военную и наоборот, И. Сталин мог по-настоящему оценить грамотность в оперативном мышлении, проявленную «спецами».

Кавказская группа и восхождение на Олимп

Возвращаясь же к истории службы в азербайджанской контрразведке Лаврентия Берии, в контексте обозначенных фактов, анализируя их в самом широком политическом контексте, речь идет о первых шагах выхода на авансцену Советской России так называемых «кавказцев», которые были призваны И.Сталиным на смену «старой» ленинской гвардии.

Несколько позже, в 1923 году, Р. Ахундов, секретарь ЦК КП Азербайджана, писал о Берии: «…Обладает выдающимися способностями, проявленными в разных аппаратах государственного механизма… Работая управделами ЦК Азербайджанской компартии, чрезвычайным уполномоченным регистрода Кавказского фронта при реввоенсовете 11-й армии и ответственным секретарем Чрезвычайной комиссии по экспроприации буржуазии и улучшению быта рабочих, он с присущей ему энергией, настойчивостью выполнял все задания, возложенные партией, дав блестящие результаты своей разносторонней деятельности».

В ноябре 1922 года Закавказский крайком направляет Берию «на усиление» в Грузию начальником секретно-оперативной части и заместителем председателя ЧК. В том же году грузинская оппозиция, создав так называемый «Комитет независимости», возглавляемый Жордания, взял курс на вооруженное восстание. Так Лаврентий Берия начинал свое восхождение на политический Олимп СССР.

С 1921 по 1931 год он — на руководящих постах в органах советской разведки и контрразведки, был заместителем председателя азербайджанской Чрезвычайной Комиссии, председателем грузинского ГПУ, председателем закавказского ГПУ и полномочным представителем ОГПУ в ЗСФСР, состоял членом коллегии ОГПУ СССР.

Авторы книг о Берии и сейчас размышляют о «секретах» успешности карьеры своего героя. Конечно, были интриги, беспощадная закулисная политическая борьба. Но была и идейная борьба с меньшевиками, дашнаками, мусаватистами, троцкистами, агентурой иностранных разведок и другими лицами, противостоявшими большевикам, пришедшим к власти, или обвинявшимися в таком противостоянии.

В ноябре 1931 года Берия был переведен на партийную работу — был избран первым секретарем ЦК КП (б) Грузии и секретарем Закавказского крайкома ВКП(б), а в 1932 — первым секретарем Закавказского крайкома ВКП(б) и секретарем ЦК КП(б) Грузии. Он много обещал в будущем.

Но это тоже одна из загадок новейшей истории России, которую оставили в наследство потомкам офицеры царской военной разведки. Ясно только то, что ни Берия, ни его сообщники не были шпионами и не выдавали никому военной или государственной тайны. Они жили в свое жестокое время, которое диктовало условия политического и физического выживания.




Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©