06 - 12 сентября 2006   № 31(1833) Издается с 1990 г.
Последняя загадка Керенского
В истории России еще много страниц, которые не прочитаны исследователями до конца. Это связано с почти не сохранившимися документами или документами, находящимися в архивах западных стран. Такой малоизученной, а некоторые исследователи называют ее еще и «темной», является тема Февральской революции 1917 года и роль, которую сыграл в ней глава Временного правительства Александр Федорович Керенский.

О нем написано много и по-разному. Левые его ненавидели за «предательство социалистических идеалов», правые никогда не считали «своим», монархисты подозревали Керенского в причастности к расправе над царской семьей. Это и предопределило его политическое одиночество в эмиграции. Но Керенский оставался политиком до конца. Он продолжал вести вплоть до смерти начатую в 1917 году игру.

Оттепель Никиты Хрущева

Русская эмиграция всегда внимательно следила за событиями, происходившими в Советском Союзе. И не только следила, но и мгновенно реагировала на них. Известный зарубежный общественный деятель Никита Струве отмечал, что русская эмиграция реально все знала и судила об СССР здраво, без иллюзий. После смерти в 1953 году Иосифа Сталина на Запад стали доходить «живые голоса» из Москвы, что было расценено эмиграцией как свидетельство «пробуждающегося русского самосознания».

Особенно чувствительно воспринимал события в СССР бывший глава Временного правительства Александр Федорович Керенский. Он пережил почти всех своих врагов и некоторых друзей, оставшись чуть ли не единственным живым свидетелем событий 1917 года, которые и предопределили дальнейший ход советской истории. Во времена оттепели он стал получать конспиративные и полуконспиративные приветы и отзывы из Москвы, в которых содержались намеки на грядущие перемены. У него складывалось ощущение политической востребованности.

Перемены действительно грянули. На ХХ съезде КПСС Никита Хрущев выступил с разоблачением культа личности Сталина. В СССР начиналась многообещающая эпоха оттепели. Стали появляться чрезвычайно актуальные литературные произведения, вскрывались ранее абсолютно закрытые архивы, позволяющие по-новому трактовать многие эпизоды советской истории. Это и стало стимулом для любопытнейших действий оставшихся к тому времени в живых заметных деятелей русской эмиграции.

В 1956 году до Керенского, проживавшего в США, стали доходить слухи о том, что кто-то на Западе собирается политически актуализировать российские события 1917 года. Керенский желал вернуть свое имя на страницы советских учебников по истории в новом облике. Так родился план написать правдивую книгу о 1917 годе. Александр Федорович вступил в переписку с некоторыми соратниками, стал собирать необходимый исторический материал. Об этом он и написал известному либералу Екатерине Кусковой. Она быстро схватывает суть интриги, пытаясь навязать себя Керенскому в качестве главного политического консультанта. В письмах Керенскому, которые были опубликованы Ниной Берберовой, Кускова выступает в роли консультанта: она советует бывшему главе Временного правительства, что надо прочесть, с кем поговорить. «Будут ли это мемуары или это будет исповедь, и Керенский «обо всем расскажет?» - задает вопрос Кускова. «Вы один не справитесь!» - уточняет она.

В конечном счете консультации Екатерины Кусковой не ускоряют, а замедляют работу Керенского над книгой. В то же время параллельно с Керенским о событиях 1917 года, но с упором на роль масонов, готовится писать и меньшевик Аронсон. Когда до Кусковой доходят об этом слухи (до нее беспрестанно «доходили слухи»), она сообщает Керенскому о том, что решила поднять кампанию против Аронсона. Однако делает это она весьма оригинально. В письме Керенскому Кускова пишет буквально следующее: «Я резко обрушилась на Аронсона и просила его замолчать, хотя бы из-за тех, кто в России».

Так Кускова затеяла еще одну интригу, в которой историки до сих пор не могут разобраться. Дело в том, что она заявила о наличии в СССР «исторического масонства». «А вдруг их начнут мучить, - пишет она Керенскому. - Из тех же соображений я думаю, что и Вам публиковать все это рано. Но записать все необходимо, пока Вы здоровы и живы. Записать и спрятать. Это необходимо, хотя бы в основных чертах».

В 1958 году Екатерина Кускова умирает. На поверхность выплывает самое интересное. Аронсон начинает на Западе печатать свои статьи о роли масонства в Февральской революции, а его книга «Россия накануне революции» появляется в 1962 году. В ней Аронсон «искренне благодарит Кускову за позволение цитировать письмо, копию которого она лично прислала ему». Говоря иначе, Кускова, как высняется, вела двойную игру: с одной стороны, отговаривала Керенского спешить с книгой о Февральской революции. С другой - передала некоторые конфиденциальные письма Аронсону с расчетом, что он их обязательно напечатает, опередив Керенского. Речь идет о проблемах русского масонства, его роли в событиях 1917 года. «Раскрыть ли наши общие преступления 1917 года или описать их и зарыть под Колумбийским университетом?» - задается вопросом Екатерина Кускова. В конечном счете она не делает ни того, ни другого. Ее архив после смерти оказывается в Национальной библиотеке в Париже.

Керенский, видимо, подозревал Кускову в некотором интриганстве. Параллельно с перепиской с Кусковой он периодически получал корреспонденции от других людей. К тому времени, конечно, оставалось в живых все меньше и меньше очевидцев событий 1917 года. Керенского тогда «консультировали» еще четыре человека: Я.Рубинштейн, до Второй мировой войны работавший в Лиге Наций, В.Станкевич, член Исполкома Петроградского Совета, Я.Фрумкин, старый приятель Керенского, и, наконец, самый младший из них М.М. Тер-Погосян, бывший эсер, служивший управляющим в одном из парижских кинотеатров. Но они, как и Кускова, советовали Керенскому ничего не печатать о русских масонах, молчать, не гнаться за «дешевыми сенсациями», но «записать все непременно» и положить на 25 лет в подвал какого-нибудь американского университета. Так образовался замкнутый круг. Тем не менее Керенский решил приоткрыть завесу, едва-едва прикоснувшись к теме масонства в своей книге «Russia and History’s Turning Point».

Атака Нины Берберовой

Именно эта книга была подвергнута тщательному разбору со стороны Нины Берберовой, занимавшейся проблемами русского масонства. Она лично общалась и с Александром Керенским, пытаясь через него разобраться в хитросплетениях событий 1917 года. Так были выявлены два случая, которые Берберова называет «необъяснимыми».

Первый касается цитаты, приведенной Керенским из книги воспоминаний французского агента Ф.Гренара «La Revolution russe». Он был в России до начала октября 1918 года. Потом большевики выслали его в Европу.

Эта цитата звучит так: «Союзники России были ослеплены своим желанием держать Россию в состоянии войны, не заботясь о том, сколько это будет ей стоить. Они были неспособны судить, что было возможно и что было невозможно в это время. Союзники только помогали Ленину в его игре с целью изолировать главу правительства от народа. Они не могли понять, что насильно удерживая Россию в войне, они тем самым толкали ее в пучину кризиса. Настаивая на своих требованиях, они не принимали во внимание обстоятельства, в которых Керенскому приходилось работать. Таким образом, они «фактически усиливали сторонников большевизма».

Странность ситуации именно в том, что приведенного абзаца в книге Гренара «La Revolution russe» нет. Откуда Керенский взял этот абзац, из чьей книги – неизвестно. В книге Керенского она напечатана на стр. 385-386.

Ещё на один случай обратила внимание Нина Берберова. Дело в том, что в ее распоряжении оказались донесения агентуры Департамента полиции о «присяжном поверенном А.Ф. Керенском». В деле 58 страниц, где содержатся донесения филеров 1915 года, которые вели слежку за Керенским по приказу директора департамента. К ним приложены два секретных циркуляра: один от 16 января 1915 г. по 9-му делопроизводству за № 165377, и второй, от 30 мая 1915 г. по 6-му делопроизводству за № 169823. Александр Керенский в своей книге ссылается только на один номер, и то не лично своего дела, а дела тайного общества розенкрейцеров, которое возглавлял великий князь Александр Михайлович.

В этой же книге Керенский признает свое масонство, но не связывает его ни с «тройкой» (или триумвиратом) – Керенский, Терещенко, Некрасов, ни, как тогда говорили, с «пятеркой» – Керенский, Терещенко, Некрасов, Коновалов и Федоров, которые заправляли делами во Временном правительстве. Он также обходит молчанием переговоры, которые велись в 1917 году в России с членами французской социалистической партии. Эти люди, утверждает Нина Берберова, приезжали к Керенскому якобы с целью напомнить о клятве, данной им при принятии его в члены тайного общества в 1912 года: никогда не бросать союзников и братьев по Великому Востоку. Тем самым они лишали Керенского возможности, как бы упреждая большевиков, начать сепаратные переговоры с Германией.

Нина Берберова – не единственный исследователь, которых еще летом 1917 года «ловил» Александра Керенского на противоречиях. Мемуарные труды, статьи и отзывы, изданные А.Ф. Керенским в эмиграции, содержат многоразличные версии событий новой русской истории. Они разнятся друг от друга, противоречат друг другу, пребывают в том или ином удалении от реальности — и сходятся лишь в одном: они нарочито сигнализируют читателю, будто бы автор их знает правду, но по важным причинам не может сделать ее всеобщим достоянием. По всей видимости, Керенский так пытался постоянно поддерживать к себе политический интерес и остаться для потомков загадочной фигурой. Отчасти это ему удалось.




 
ЗАГЛЯНИ В ГЛАЗА ПАМЯТНИКУ
В Нижнем Новгороде подготовлена концепция «сохранения объектов культурного наследия области», которая предполагает десять видов «борьбы» с памятниками. В частности, их будут продавать частным владельцам или сдавать в аренду. Свежая новость, не правда ли? Неужели и другие города России последуют столь «новаторской» идее?

Автор - Нинель Щербина
Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©