21 - 27 июня 2006   № (23)1825 Издается с 1990 г.
ВОЙНА КРИВЫХ ЗЕРКАЛ
Диффузия общественной морали и ее последствия
При широкой постановке этих «спектаклей», основанных на дезинформационной драматургии, в общественном сознании происходят очень серьезные сдвиги. Процесс этот – длительный, поэтапный. Рассмотрим его.

Насаждение социальной патологии в общественном сознании россиян – излюбленный метод террористов всех мастей и разновидностей, стремящихся в ходе психологической войны (а она против нас ведется постоянно) отвлечь внимание общественности от истинных целей своей преступной деятельности. Процесс изменения сознания начинается тогда, когда что-то (к примеру, противозаконное, аморальное) подается через слухи не как отдельный вопиющий факт, предполагающий, разумеется, сочувствие к жертве и наказание для виновного, а как распространенное и все более и более опасное явление. Общественное сознание сперва испытывает от этого шок, а потом, если не может, оправившись от шока, противодействовать такому внедрению, примиряется с ним. И начинается процесс адаптации к маргинальному феномену (ко лжи).

Когда маргинальный феномен активно проникает в общественное сознание, происходит интересная вещь: он перестает быть маргинальным, окраинным, а смещается ближе к «центру» - актуализируется, замещая ранее более значимую жизненную проблему и формируя охранительно-лживую установку в сознании по вопросу дезинформации.

А если активно муссируется идея об актуализировавшемся феномене, то люди постепенно начинают считать, что порок наиболее опасен для общества. (Не случайно, в последнее время в СМИ приводятся цифры опросов, где озабоченность россиян терроризмом и в процентном отношении, и в ранговом значении порой ниже, чем озабоченность распространением коррупции). Это и есть результат постепенного стирания, размывания представления о норме (убаюкивание). Как видно, явление диффузии переносимо и на сферу общественной морали.

Впускать в сознание, упрощать и рационализировать ложь, по меткому выражению Т.Шишовой и И.Медведевой, уподобляться зайцу из сказки про ледяную и лубяную избушку. Как известно, лиса, которую заяц по наивности впустил в свой домик, в конце концов поэтапно вытеснила своего хозяина.

Коллективное бессознательное в чем-то очень напоминает сказочную лису. Заяц, гостеприимно распахнув двери перед лисой, был уверен, что она немного поживет на положении гостя, а потом, вежливо поблагодарив за постой, вернется восвояси. Так и коллективное бессознательное. Пока оно в своей, «лисьей норе», все в порядке. И даже когда оно время от времени совершает тайные вылазки – это еще тоже ничего. Ошибка зайца заключалась в том, что он впустил лису на порог. С этого момента он перестал быть хозяином в своем доме. Так и человек, впустив коллективное бессознательное на территорию сознания, должен быть готов к тому, что оно, нарушая все правила этикета, поведет себя как распоясавшийся оккупант. И сознание (здравый смысл) вынуждено будет потесниться, съежиться и в конце концов окажется загнанным на периферию.

Не вживаясь в образы сказочных персонажей, не желая влезать в их шкуру, обратим внимание на одну особенность, которая сразу, без дополнительного анализа, бросается в глаза. Это – пресловутое неверие. Оно, неверие, как это видно из дискуссии на радиостанции «Эхо Москвы» 9 июня с.г., теперь тоже вышло на какой-то новый виток. Еще недавно частым его мотивом были отдельные недостатки, упущения в деятельности органов государственной власти и управления и хоть какое-то желание всем вместе выстоять. То есть в мире индивидуальной борьбы, в мире самостояния все же сохранялись малые очаги общности, единства.

Теперь же картина принципиально изменилась. Когда охранительно-лживая установка, обуславливающая принятие дезинформации и составляющая уже первооснову социальной позиции, как бы рассекречена, выведена из сферы коллективного бессознательного в сознание, человек уже отделен от реальности стеной подозрительности, настороженности. Возникает так называемое «последствие тормозного процесса» в результате насильственного внедрения в сознание маргинального феномена (лжи). Как говорится, «проблема» у порога.

И от того, откроет ли наше общество двери избушки-сознания или все же удержится от такого небезопасного гостеприимства, зависит, будут ли наши сограждане воспринимать тему терроризма более значимой для себя, чем тему коррупции.

И последнее. У тех, кто претендует быть законодателем «новых» моральных норм, сознание – это, мягко говоря, не самое главное достоинство. Им нечем осознавать содеянное. Их претензия на роль хозяев жизни, а, следовательно, и на манипуляции общественным сознанием также противозаконны, как и убийство детей, сотрудников органов государственной власти и управления. И за это, рано или поздно, им придется отвечать.

Недавно один известный политик, выступая в прямом эфире радиостанции «Эхо Москвы», в связи с произошедшей 9 июня серией террористических актов в Ингушетии, был озадачен тем, что в ходе обмена мнениями о трагических событиях с радиослушателями некоторые из них, сознательно или бессознательно пытались перевести разговор на другую тему, явно блокируя обсуждение основной проблемы, подменяя предмет дискуссии. На что же пытались переключить внимание радиослушательской аудитории эти «доброжелатели»? На тему коррупции!

Слов нет, для России, федерального центра и регионов эта тема актуальна. Я не знаю, существует ли коррупция в Ингушетии, смею предположить, что да, поскольку в республике, как и в любом субъекте федерации, отражаются негативные процессы, присущие всей стране. И справедливости ради надо отметить, что и в этом отношении здесь не все так уж плохо по сравнению с другими субъектами. Например, как явствует жизненная практика, можно констатировать отсутствие таких негативных явлений, как проституция, бродяжничество, чему в немалой степени способствуют морально-этические и нравственные традиции жизнедеятельности ингушского общества.

Но темой прямого эфира был терроризм и его проявления в Ингушетии, а не коррупция. И не понятно(а может быть, и понятно), зачем понадобилось некоторым оппонентам смещать акценты вне заявленного предмета разговора.

Вообще рассуждения по типу «или-или», «или все, или ничего» чем дальше, тем больше напоминают наживку, на которую рассчитывают поймать (и до сих пор ловят, хотя и в меньших количествах) простодушных людей. Или, как по команде, инициируются заезжие разговоры о коррупции, а также поочередно о безработице, о «притеснениях и несправедливостях президентской команды», о дрязгах среди «обиженных» - в общем, обо всем том, что, по мнению «режиссеров», должно испортить имидж республики и ее президента. И для них не важно, какая в этом во всем доля истины. Или опять-таки ни слова не говорится о реальных достижениях национально-государственного строительства Ингушетии в последние годы.




 
Русский мейнстрим
Или размышления по поводу несостоявшегося «Дефолта-2»
В американском кино мейнстрим, как известно, выражается в крови, монстрах и спецэффектных ужасах. Потому что, как не менее хорошо известно, американцы живут сытно, сухо, комфортно, но как-то невесело.

Автор - Евгений РЕВЗИН вице-президент РБКспециально для РВ
Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©