14 - 20 июня 2006   № (22)1824 Издается с 1990 г.
Что общество понесет с рынка
Мы отказались от марксистской политэкономии, но новую не придумали. Однако вряд ли кто сегодня оспорит, что политика и экономика тесно взаимосвязаны друг с другом. Каким образом осуществляется это взаимодействие в России, корреспондент «РВ» обсуждает с нашим постоянным экспертом, директором Центра экономики непрерывного образования Академии народного хозяйства при Правительстве РФ Татьяной КЛЯЧКО.

- Татьяна Львовна, как политика влияет на экономику, из газет знают все. А вот как экономика влияет на политику?

- Еще Ленин когда-то сказал, что политика есть концентрированное выражение экономики. Хотя социолог Александр Зиновьев утверждал, что, напротив, все определяет социальная организация. Однако что определяет саму социальную организацию? Может быть, все-таки способ экономической деятельности? Можно согласиться со словами Зиновьева, что советская модель социальной организации занимает значительное место в современной России. Но это свидетельствует, в первую очередь, о том, что проникновение рынка затронуло весьма небольшую часть нашего общества. И там, где сохранились анклавы старой экономики, там и возродилась старая социальная организация и соответствующая политическая практика. Многоукладность хозяйства, одновременное существование различных экономических культур, что наблюдалось и в Советском Союзе, обуславливают стремление к политическим авторитарным «стяжкам», которые, как представляется власти, предохраняют страну от распада. Вот так экономическая составляющая довольно сильно влияет на политическую составляющую. А там, где мы наблюдаем более-менее единообразную экономическую культуру, именно она уже становится сохраняющей территориальную целостность «стяжкой».

- Насколько можно судить, главным управляющим элементом в рыночной экономике является денежный механизм. И в этой ситуации, вероятно, очень многое зависит от того, насколько, скажем так, «единообразными» являются деньги?

- Безусловно, это понимали еще в конце 80-х годах, началось обсуждение перехода к социалистическому рынку. В советском хозяйстве по факту обращались разные рубли (валютный, наличный, безналичный, водка, кстати, также выполняла функции денег), что приводило к параллельному существованию как легального, так и «теневого» сектора народного хозяйства, выражало многоукладность хозяйства. Это, кстати, нам аукнулось в начале 90-х годов. Так вот, деньги – это еще и информационный ресурс. Он многое показывает. Любая денежная реформа есть процесс маркировки ценностей. Например, при гиперинфляции система ценностей не может устояться, поэтому общество не способно нормально функционировать. Представьте теперь, что в стране существуют по факту разные деньги – какой же сумбур это вносит в умы людей!

- Депутаты Государственной Думы, кажется, озаботились в последнее время этой проблемой. Скажем, ликвидируются «условные единицы», сокращается сфера употребления иностранных валют, рубль делают конвертируемым. Это шаги в верном направлении?

- И да, и нет. Вряд и можно согласиться с запретом слов «доллар» и «евро». Бюджет США или Европейского союза, в конце концов, не в рублях считается, каждый раз пересчитывать его по курсу Центрального банка РФ было бы неудобно. Однако от «у.е.» избавляться необходимо. В это понятие может вкладываться много смыслов, что приводит к напряжению и путанице.

- Что касается региональных анклавов с сохранившейся фактически советской экономикой и анклавов с рыночной экономикой, какие политические надстройки вырастают в том и ином случаях?

- Здесь нужно говорить о другом делении. Так, крупное производство требует определенных типов управления, оно рождает специфическую социальную организацию. Рано или поздно эти крупные компании повторяют во многом модели поведения гигантов советской индустрии – у них появляются свои детские сады, школы, культурные учреждения и так далее. Это тип иерархической системы управления. Внутри они достаточно авторитарны. Собственно, антимонопольное законодательство в данном случае должно препятствовать распространению иерархически жесткой организации таких компаний (назовем их условно трестами) непосредственно на уровень общества. Грамотными здесь будут действия власти по экономическому сдерживанию крупного бизнеса через поддержку малого и среднего бизнеса. Тогда вокруг этих трестов образуется та экономическая среда, которая противодействует негативным социальным процессам.

- Есть ли в России сегодня такие регионы, которым удается эффективно реализовывать указанные вами меры?

- Возьмем для примера четыре ведущих российских региона - Москву, Татарстан, Тюмень и Санкт-Петербург. По уровню человеческого потенциала (в него входят три показателя - валовой региональный продукт, продолжительность жизни, образованность) они вырвались вперед. На первый взгляд, степень свобод в этих субъектах Федерации разная. Однако мне представляется, что политическое устройство этих регионов вовсе не является авторитарным. Здесь наибольшее разнообразие возможностей, люди не привязаны к системе так, как это происходит на экономически слаборазвитых территориях, где не существует разнообразия приемлемых альтернатив. Политическая самостоятельность того же москвича значительно превышает средний уровень по России.

- А как экономика влияет на такие аспекты, как развитие партийной системы, ротации элит посредством выборов?

- В принципе модель демократии тесно связана с моделью свободной конкуренции. Известно, что конкуренция экономических агентов рано или поздно приводит к появлению крупных единиц – мы условно назвали их трестами. Противостоять этим крупным корпорациям могут ассоциации граждан и политические партии. Между ними постепенно устанавливается равновесие. Это наиболее перспективный путь, поскольку государство все равно не будет успевать дробить тресты на более мелкие компании. У нас сейчас наблюдается не очень хорошая тенденция, так как монополизация политического пространства приводит к сращиванию партий и ассоциаций с корпорациями. Это порождает либо социальную апатию, либо стихийный протест снизу. Не следует забывать и о том, что монополизация трестов порождает «теневую» экономику, которая тоже требует своего политического представительства.

- Форма собственности влияет на политическую практику?

- Распространено утверждение, что большая доля частной собственности ведет к большей демократии. Но так ли это? В Великобритании, например, долго не было частной собственности на землю, земля – это собственность короны, тем не менее уровень свобод впечатляет. Есть Швеция или Дания, где высока доля общественного сектора в экономике. А есть Сингапур с достаточно либерализованной экономикой, но мягким авторитарным режимом. Другой вопрос, что во всех этих странах граждане могут реально обсуждать вопросы распределения государственных средств, формирования бюджета. Это весьма существенный фактор.

- Как вы относитесь к модному ныне тезису о том, что сырьевая экономика обязательно порождает политический авторитаризм?

- Такая проблема существует. Сырьевая модель рождает искушение перераспределить доходы на другие сферы жизни общества. Экономика как любая рациональная система будет этому сопротивляться, поскольку она накапливает ресурсы для собственного роста. Чтобы отнять прибыль, потребуется создать сильный силовой аппарат.

- С чего надо начинать реформирование страны – модернизировать политическую систему, которая потянет за собой экономику, или наоборот, взяться вначале за экономику?

- А что значит модернизировать политическую систему? Допустим, усиливается роль парламента, который, в свою очередь, активизирует дискуссионный элемент общественной жизни. Но чтобы общество дискутировало, оно должно иметь в парламенте представителей своих интересов. Когда их нет, чем и плоха распределительная модель экономики, всех интересуют только вопросы перераспределения. Общество требует ему дать. И власть начинает путаться, потому что не знает, как заставить людей выражать свои интересы. Поэтому считается, что вначале следует создать конкурирующую экономическую среду, а она уже сформулирует свои политические требования.

- В таком случае, нынешний Стабилизационный фонд РФ – это гигантская злокачественная опухоль, поскольку люди только и думают, как бы его поделить?

- Можно сказать и так. Основная дискуссия в обществе сейчас сосредоточена в значительной мере на этом вопросе.

- Приход иностранного капитала в страну оказывает влияние на ее политическую систему?

- Это зависит от того, в каких формах он приходит. В России иностранный капитал связан с портфельными инвестициями, можно сказать, влияние небольшое.

- Завершая нашу беседу, вернемся к началу разговора. С кем все-таки согласимся – с Лениным или с Зиновьевым?

- Пожалуй, в этом вопросе, скорее, с Лениным. Хотя идеи оказывают очень мощное влияние на развитие общества, а деньги нормально идут туда, где есть идеи. Поэтому здесь всегда будет смыкаться идеальное с материальным. Да, архаичная социальная организация тормозит развитие экономики. А отсталая экономика не дает развиваться современным социальным организациям. Но лучше бы начинать с экономики. Когда вырастает современное предприятие с эффективными моделями управления, общество подстраивается под него, чтобы вырваться вперед. Но надо понимать, что такому современному надо дать вырасти. И здесь важна роль политики.




 
ДАЕШЬ ЦЕМЕНТ!
Компания «Базэл», управляющая активами российского предпринимателя Олега Дерипаски, серьезно рассматривает возможность строительства на территории страны двух цементных заводов: в Рязанской области и Красноярском крае соответственно. Вкупе с планами компании «ЕВРОЦЕМЕНТ» и ряда других предприятий эти намерения позволят избежать дефицита на рынке цемента. Более того, на этом фоне обвинения производителей стройматериалов в срыве реализация национального проекта по обеспечению граждан России доступным жильем выглядят безосновательными.

Автор - Алексей Ульянов
Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©