12 - 18 апреля 2006   № (14)1816 Издается с 1990 г.
Как слезть с иглы «сырьевой экономики»
По мнению кандидата экономических наук, директора Центра экономики непрерывного образования Академии народного хозяйства при Правительстве РФ Татьяны КЛЯЧКО, наша страна остро нуждается в модернизационном проекте и политических силах, готовых его претворить в жизнь.

- Татьяна Львовна, в чем заключаются плюсы и минусы российской модели «сырьевой экономики»?

- Страна с «сырьевой экономикой» очень зависит от темпов и структуры развития экономики покупателя. Что касается «несырьевых экономик», то они предлагают продукты, которые нужны более широкому слою потребителей. И если у последних по факту есть возможность модифицировать изделия, поставляемые внутри страны и за ее пределами, то «сырьевая экономика» такой перспективы не имеет. Как вы еще можете модернизировать нефть или газ? Никак. Соответственно, страна-производитель оказывается крайне уязвимой.

«Несырьевая экономика» имеет возможность самостоятельно решать, что и когда она будет производить. Это более устойчивая модель развития. Отметим вместе с тем, что способность сделать востребованными на внешнем рынке свои товары зависит от многих вещей: уровня развития науки, образования и технологий. Если один из перечисленных элементов деградировал, страна становится неконкурентной. Тем более что соперничество на рынке технологий становится все более жестким. Найти новые ниши с каждым годом все труднее.

Завязнув в «сырьевой экономике», Россия упускает время, которое необходимо для быстрой смены технологий (они меняются сегодня раз в два года). К сожалению, похоже, что мы отстали с технологическим переоснащением лет на сорок. У нас есть свои неплохие нетривиальные разработки, однако они не доведены до стадии внедрения. И, скорее всего, сами мы их воплотить не сможем, придется передавать отечественные технологии кому-то другому, чтобы получить материальное воплощение. Китайцы, начавшие модернизацию с 1980-х годов, наоборот, привлекли чужие технологии и усовершенствовали их. Это дает китайской экономике относительную независимость от внешнего мира.

- Высокие цены на сырье, на первый взгляд, есть благо для российского бюджета. А для населения?

- Доллары и евро в России не растут. Поэтому все, что мы можем сделать, получая валюту, - складывать эти деньги в кубышку, как это делает Центробанк со своими резервами или Министерство финансов со Стабилизационным фондом. Но, по сути, эти доллары и евро мы предъявляем тем экономикам, которые их печатают. Чем больше долларов и евро будет поступать в Россию, тем острее стоит выбор между разгоном инфляции или укреплением рубля. Если последнее, то фактически отечественные товары становятся неконкурентоспособными на рынке по сравнению с импортными. Именно поэтому у населения сегодня нет ощущения быстрого роста благосостояния, поскольку собственная экономика фактически занимается лишь перераспределением денег, поступающих в страну.

Увеличение доходов от продажи нефти и газа чувствует ограниченный круг людей, которые работают в ТЭКе. Потому российские регионы так резко расслоились по уровню доходов. «Несырьевая экономика» работает плохо, деньги не идут в производство. Косвенным показателем этого процесса является рост цен на недвижимость. Некуда деньги девать, вот они вкладываются в дома и квартиры. Малый и средний бизнес появляется не в производственной сфере, а в сервисной. А для того, чтобы в России утвердилась только «сервисная экономика», нынешняя численность населения не нужна. Это может себе позволить маленькая Норвегия. Чтобы стать такой Норвегией, извините, в России должно жить не более 100 миллионов человек.

- Но, возможно, «сырьевая экономика» при определенных условиях могла бы послужить локомотивом для развития промышленно производства?

- Пока что «сырьевая экономика» обслуживает саму себя. Если и появляется какой-то нормальный сектор, то он ориентирован на потребности, прежде всего, нефтегазовых гигантов - хорошее образование, современная медицина. Развивается сервисная сфера - от создания сети бензозаправок до открытия ресторанов, в которых будут проводить время «сырьевики». Инновационный бизнес, который бы возникал вокруг растущих промышленных структур, в России почти не существует. Те же технологии на нефтедобычу или нефтепереработку закупаются за рубежом.

- Что представляет собой банковская система в «сырьевой экономике»?

- Банковская система в современном мире имеет разные функции. Прежде всего, это генератор проектов и инвестор. Соответственно, у нас вложения идут в основном в энергетический сектор и ряд других сырьевых отраслей. В другие сферы российские банки деньги почти не перераспределяют (можно назвать еще строительство). Поэтому отечественные финансовые институты сегодня, по большей части, выполняют функции сберегательных касс или касс взаимопомощи. Они не становятся «кровеносной системой» для обслуживания нормального функционирования и развития экономики. Вместе с тем некоторые аналитики говорят, что определенные положительные тенденции начинают просматриваться. Хотя до сих пор непонятно, какое производство сейчас могут обслуживать банки.

- Правительство РФ пытается создать особые экономические зоны. Возможно, они станут точками роста новой экономики, альтернативной «сырьевой»?

- Да мы и в 1990-е годы пытались, но не создали. Особая экономическая зона формируется для того, чтобы туда пришли инвестиции. Чтобы там, в зависимости от специфики, развернулись промышленность, банки или торговля. Это должна быть импортозамещающая или экспортоориентированная зона. Пока ничего подобного не видно, а слышны лишь разговоры об изменении законодательства.

- Получается, что кроме сырьевого комплекса в России больше некуда вкладывать деньги?

- Так думают многие, за исключением людей дальновидных. Дело в том, что «социальная ориентированность» бизнеса в стране сегодня сводится зачастую к обкладыванию бизнесменов дополнительными поборами. «Сырьевики» со своими сверхдоходами могут себе это позволить, но что делать остальным?

- Искусственное ограничение доходности ТЭК будет стимулировать инвесторов к поиску менее прибыльных проектов?

- Фактически этим занимается Стабилизационный фонд, он сделан для того, чтобы поощрять вложения в другие сферы. А это сложное и рискованное занятие. Нужно семь раз все просчитать, придумать новые технологии, новые маркетинговые схемы, создать конкурентоспособный продукт. Под это требуется соответствующая база, невозможно с нуля создать, например, жидкокристаллический телевизор. Поэтому легче использовать старую схему - получить деньги от продажи сырья и купить на них высокотехнологичную продукцию по дешевке в том же Китае.

- Известны удачные примеры переориентации той или иной страны с «сырьевой экономики» на альтернативную модель?

- Таких примеров мало. В каком-то смысле Маргарет Тэтчер заставила Великобританию сделать технологический рывок, переведя ее с угля на новый энергоноситель. Это позволило стране выйти на новый уровень. Других таких впечатляющих случаев, когда бы страна сползла с «сырьевой иглы», я не припоминаю. Есть опыт Саудовской Аравии, в которой «сырьевая экономика» сосуществует с так называемым «вынесенным производством», когда ряд товаров производится за пределами страны на предприятиях, владельцами которых являются саудиты. Но это не совсем то, что хотелось бы увидеть у нас.

- Для России можно предложить работающую программу экономической переориентации?

- Вероятно, да. Но для этого сейчас нужны не столько экономические регуляторы, сколько мощная политическая воля. Пока ее нет. И есть опасение, что население не поддержит болезненных решительных мер по переориентации. Все уж привыкли получать пусть немного, но достаточно легко.

- Если власть когда-либо решится приступить к реформам, какими они должны быть?

- Это должен быть серьезный модернизационный проект. Такой был в послевоенной Японии. В том же Китае подобная программа выглядела так. Вначале особые экономические зоны должны были появиться по всему периметру страны. Но в итоге начали с восточного побережья. Туда приходили инвестиции и технологии, после чего вокруг зон начинался рост. Этот импульс передавался и другим частям Китая. Так что когда мы говорим о «японском» или «китайском чуде», надо помнить, что все эти чудеса носят рукотворный характер, есть группы, которые жестко занимаются его внедрением.

- Успех модернизационного проекта зависит от политического строя?

- Маргарет Тэтчер реализовывала свою программу при высоком уровне политических свобод. В Китае тоже постепенно отходили от идеологических догм, хотя тоталитарная стяжка по-прежнему продолжает действовать. В Японии достаточно долго действовала авторитарная послевоенная модель, которую после мягко заменили на более демократичную. Видимо, по мере реализации какого-либо модернизационного проекта должен меняться и политический строй. Вопрос в том, кто обязан творить будущее в России. Чиновник? Но он, в сущности, по своему положению не должен этим заниматься. Политический класс? Но в условиях строительства государственного капитализма от него мало что зависит. В итоге мы сегодня испытываем сложности с модернизацией России, а ведь рядом есть пример более успешных стран.

- Чем может обернуться для нас следование модели «сырьевой экономики» без попыток изменить что-либо?

- Пока трудно сказать. Венесуэла утратила темпы экономического роста, Иран скатился в исламский фундаментализм. В новейшей истории коллапса «сырьевых экономик» до сих пор не наблюдалось. А те, что мы видели раньше, например, в Греции или Оттоманской империи, которые пришли в упадок не только из-за нашествия варваров, вряд ли могут быть показательными. Осторожно можно предположить, что «сырьевая экономика», которая не творит будущее, может столкнуться не только с серьезными внутренними трудностями, но и с внешними угрозами.




 
НЕ ПОЕДЕМ, НЕ ПОМЧИМСЯ
На этой неделе министр транспорта Игорь Левитин выступил перед сенаторами с неутешительными прогнозами.

Автор - Алексей Ульянов
Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©