02 - 08 ноября 2005   № 39(1794) Издается с 1990 г.
Правда «Философского парохода»
«Большевикам мало одной только лояльности, то есть мало признания Советской власти как факта и силы; они требуют еще и внутреннего принятия себя, то есть признания себя и своей власти за истину и добро... Очень часто я чувствовал в разговорах с большевиками и с совсем маленькими сошками, и с довольно высокопоставленными людьми их глубокую уязвленность тем, что, фактические победители России, они все же ее духовные отщепенцы, что, несмотря на то, что они одержали полную победу над русской жизнью умелой эксплуатацией народной стихии,- они с этой стихией все-таки не слились, что она осталась под ними краденым боевым конем, на котором из боя им и выехать некуда».

Это слова одного из самых известных мыслителей России эпохи Серебряного века и » первой волны» изгнания - Федора Августовича Степуна. Они во многом дают ключ к пониманию того, что случилось осенью 1922 года в Петрограде. Тогда на пароходах «Пруссия» и » Обербургомистр Хакен» были высланы 60 русских философов, ученых, политических деятелей, писателей, инженеров, кооператоров. Беспрецедентная акция, когда цвет интеллектуальной элиты России был лишен Родины только за несогласие с политическим курсом новой власти. Событие, до сих пор не дающее покоя многочисленным историкам русской философии, да и просто тем, кто пытается понять причины и истоки трагедии 1917 года.

Правда, до сих пор раздаются голоса, да и в эмиграции их хватало, что надо было сказать огромное спасибо лично Владимиру Ильичу. Все-таки он сохранил для отечественной культуры Бердяева, отца Сергия Булгакова, Семена Франка и многих, многих других.

Классическое ленинское определение интеллигенции, которое смущенно, словно выдавая государственную тайну, рассказывали сотням тысяч студентов преподаватели истории КПСС, вызывая неизменный восторг у слушателей, хорошо известно. Менее известны воспоминания художника-эмигранта Юрия Анненкова, писавшего портреты обоих вождей пролетариата - и Ленина, и Троцкого. Впоследствии Юрий Павлович Анненков благополучно окончил свой век в Париже. В свое время его мемуары были в СССР засекречены, и абсолютно понятно, почему.

«Я, знаете, в искусстве не силен, - говорил Владимир Ильич художнику, набрасывавшему его портрет. - Искусство для меня это...что-то вроде интеллектуальной слепой кишки, и когда его пропагандная роль, необходимая нам, будет сыграна, мы его - дзык, дзык - вырежем. За ненужностью... Вообще к интеллигенции, как вы, наверное, знаете, я особых симпатий не питаю, и наш лозунг «ликвидировать безграмотность» отнюдь не следует толковать как стремление к нарождению новой интеллигенции. «Ликвидировать безграмотность» следует лишь для того, чтобы каждый крестьянин, каждый рабочий мог самостоятельно, без чужой помощи, читать наши декреты, приказы, воззвания. Цель - вполне практическая. Только и всего». Комментарии, как говорится, излишни...

И все-таки операция по высылке интеллигенции, среди которых были и блистательный мыслитель Иван Ильин, чьи останки недавно перезахоронили у стен Донского монастыря, и великий философ Лев Карсавин, через тридцать лет после высылки сгинувший где-то в лагерях Казахстана, и народный социалист Пешехонов, неоднократно в эмиграции моливший о возвращении ему советского паспорта, и видный экономист Прокопович, и множество других, проводилась не только ввиду высказываний Ленина.

Нет, это была целая скоординированная операция советских спецслужб, по всей стране собиравших сведения о неблагонадежных представителях тех, кого впоследствии назовут представителями «прослойки» между партией и всеми остальными трудящимися.

НЭП ознаменовал невиданное для новой власти пробуждение раскрепощения интеллектуальной деятельности. Опять возникли вольные философские общества, как грибы, пошли плодиться издательства. Интересно, что невзирая на проблемы, стоявшие перед большевиками, такими, как, к примеру, голод и холод, слежке и борьбе с инакомыслием внимание было уделено неусыпное.

Так при всех мало-мальски серьезных учреждениях были организованы Бюро содействия ГПУ, одной из важнейших задач которых было наблюдение за ненадежными элементами. Все доносы стекались наверх, где шла самая активная подготовка к высылке. Накануне операции произошли массовые аресты профессоров и бывших общественных деятелей.

«Те элементы, которые мы высылаем или будем высылать, сами по себе политически ничтожны. Но они - потенциальные орудия в руках наших возможных врагов. В случае новых военных осложнений - все эти непримиримые и неисправимые элементы, окажутся военно-политической агентурой врага. И мы будем вынуждены расстреливать их по законам войны. Вот почему мы предпочли сейчас, в спокойный период, выслать их заблаговременно. И я выражаю надежду, что Вы не откажетесь признать нашу предусмотрительную гуманность и возьмете на себя защиту перед общественным мнением». Так просто и доходчиво изъяснялся другой вождь коммунистического режима - Лев Троцкий, излагая свое понимание момента американской корреспондентке Лоре Стронг.

Как все повторяется в истории и насколько актуальны ее уроки. Временами, погружаясь в исторические источники, кажется, что все бесмыссленно, и мы шагом за шагом проходим все круги ада, наступая на одни и те же силки. Но все это не совсем верно, потому что знание прошлого, а особенно обнародование документов и фактов всегда помогает нащупывать новую дорогу.

Это и еще раз продемонстрировало московское издательство «Русский Путь», только что выпустив большую, по всем археографическим правилам подготовленную книгу «Высылка вместо расстрела: «Депортация Интеллигенции в документах ВЧК - ОГПУ». Вся история высылки неугодных и на » Философском пароходе», и тех, кого отправили позднее, прослежена на основе многочисленных протоколов допросов, докладных записок разных структур ГПУ между собой и в ЦК - чего стоит только одна смета расходов на административно высылаемых политзаключенных в количестве 500 человек и объяснительная записка к ней. Письма Ленина, Троцкого, наркома Семашко, возмущенного засильем «чуждых элементов» в советском здравоохранении, списки арестованных.

Но, пожалуй, наиболее интересная часть книги - раздел «Документы из архивных следственных дел представителей интеллигенции, репрессированных в 1921 - 1923 гг.» Особенно впечатляют записи, сделанные во время следствия. Здесь и необыкновенное мужество, и попытки спасти себя, и какие-то наивные ожидания просветить своих тюремщиков. Многие вполне искренне объясняют, что ничего они не имеют против Советской власти, они просто хотят помочь России. Странно, но никакого взаимопонимания в этом у следователей они не встретили.

Выход книги - большое событие в нашей исторической науке как для специалистов, так и для тех, кто хочет познакомиться с прошлым России.




 
ПРОТИВОСТОЯНИЕ
Продолжаются дебаты по поводу стратегии Минкульта, озвученной на заседании Правительства РФ и потерпевшей полное фиаско. И одной из причин стало противостояние министра культуры Александра Соколова и главы Федерального агентства по культуре и кинематографии Михаила Швыдкого, не только в публичном споре, но и в подготовке жизненно важных документов.

Автор - Нинель Щербина
Центральная редакция:
Адрес: Тел. +7-499-965-69-37, 89197736146, Факс: (495) 641-04-57
Электронная почта:   rosvesty@yandex.ru  
All rights reserved. «Российские Вести» 2002-2018 ©